2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Иоганн Вольфганг Гёте. Годы странствий Вильгельма Мейстера, или Отрекающиеся

Вильгельм Мейстер » Годы учения Вильгельма Мейстера
» Книга первая » Главы первая и вторая

КНИГА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Спектакль очень затянулся. Старуха Барбара не раз подходила к окну, прислушиваясь, когда же наконец загремят поблизости колеса карет.

Она нетерпеливее обычного поджидала Мариану, свою прекрасную госпожу, которая, играя водевиль в наряде молодого офицера, вызывала восторг зрителей. Обычно ее ждал лишь скудноватый ужин, зато нынче ей был приготовлен сюрприз — посылка, которую отправил с почтой Норберг, молодой богатый купец, желая показать, что он и вдалеке помнит о своей возлюбленной.

Барбара в качестве старой служанки, наперсницы, советчицы, сводни и домоправительницы пользовалась правом вскрывать печати, она и в этот вечер не могла устоять против соблазна, тем паче что щедрость тороватого обожателя трогала ее больше, чем самое Мариану. К великой своей радости, она обнаружила в посылке кусок тонкой кисеи и новомодные ленты для Марианы, а для себя — кусок миткаля, косынки и столбик монет. С каким же расположением, с какой благодарностью помянула она отсутствующего Норберга! С каким жаром дала себе слово в лучшем свете выставить его перед Марианой, напомнить ей, чем она ему обязана, какие надежды и ожидания он вправе возлагать на ее верность.

Кисея была разложена на столике, точно рождественский подарок, наполовину размотанные ленты оживляли ее своими красками, умело расставленные свечи подчеркивали великолепие этих даров; все было приведено в должный вид, когда старуха, заслышав шаги Марианы на лестнице, поспешила ей навстречу и тут же в изумлении подалась назад, когда девица-офицерик, отстранившись от ее ласк, прошмыгнула мимо, с непривычным проворством вбежала в комнату, швырнула на стол шпагу и шляпу с пером и беспокойно зашагала взад — вперед, не удостоив взглядом праздничное освещение.

— Что ты, душенька? — удивленно воскликнула старуха. — Господь с тобой, доченька, что случилось? Посмотри, какие подарки! От кого им быть, как не от твоего нежнейшего обожателя? Норберг шлет тебе кусок кисеи для спального наряда; скоро он и сам будет здесь; на мой взгляд, усердия и щедрости у него намного прибавилось против прежнего.

Старуха обернулась, чтобы показать дары, которыми он не обошел и ее, но Мариана, отмахиваясь от подарков, выкрикнула в страстном порыве:

— Прочь! Прочь все это! Сегодня мне не до того; ты настаивала, я тебя слушалась, ну что ж! Когда Норберг вернется, я опять буду принадлежать ему, тебе, — делай со мной что хочешь, но пока что я хочу принадлежать себе; отговаривай меня на тысячу ладов — все равно я настою на своем. Всю себя отдам тому, кто любит меня и кого я люблю. Нечего хмуриться! Я всецело отдамся этой страсти, словно ей не должно быть конца.

Старуха выложила весь запас своих доводов и возражений; но когда в разгаре спора она разозлилась и вспылила, Мариана накинулась на нее и схватила за плечи. Старуха громко захохотала.

— Придется позаботиться, чтобы вы вернулись к длинным платьям, иначе мне несдобровать. Ну-ка, переоденьтесь! Надеюсь, девица попросит у меня прощения за то, что учинил со мной ветреный молодчик. Долой мундир, долой все прочее! Это негожий наряд и, как я вижу, для вас опасный. Аксельбанты вскружили вам голову.

Старуха дала было волю рукам, Мариана вырвалась от нее.

— Нечего спешить, я еще жду сегодня гостей, — крикнула она.

— И плохо делаешь, — возразила старуха, — надеюсь, не того ласкового теленка, желторотого купеческого сыночка?

— Именно его, — отрезала Мариана.

— По-видимому, великодушие становится вашей главной страстью, — насмешливо заметила старуха. — Вы с большим рвением пестуете несовершеннолетних и неимущих, Верно, очень соблазнительно внушать обожание бескорыстными милостями.

— Смейся сколько угодно, я люблю его! Люблю! С каким упоением впервые произношу я эти слова! Вот та страсть, о которой я часто мечтала, не имея о ней понятия. Да, я хочу броситься ему на шею! Хочу так крепко обнять его, как будто задумала навек его удержать. Я хочу отдать ему всю свою любовь и в полной мере насладиться его любовью.

— Умерьте, умерьте свой пыл, — невозмутимо заметила старуха. — Я пресеку ваши восторги двумя словами: Норберг едет. Через две недели он будет здесь. Вот письмо, которое он приложил к подаркам.

— Пусть утренняя заря грозит похитить у меня друга, я не желаю об этом думать. Две недели! Целая вечность! Что может произойти, что может измениться за две недели!

Вошел Вильгельм. С какой живостью устремилась она ему навстречу! С каким восторгом обхватил он красный мундир, прижал к груди белую атласную жилетку. Кто отважится взяться тут за перо, кому дозволено пересказывать словами блаженство двух любящих. Старуха удалилась, ворча себе под нос; последуем и мы за ней, оставив счастливцев наедине.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда Вильгельм назавтра пришел пожелать доброго утра своей матери, она сообщила ему, что отец весьма недоволен и намерен вскорости запретить ему ежедневное посещение спектаклей.

— Хоть я сама не прочь побывать в театре, — продолжала она, — все же я кляну его за то, что твоя неумеренная страсть к этому увеселению нарушила мой семейный покой. Отец не устает твердить: какая в нем польза, можно ли так губить время?

— Я тоже все это от него выслушал и ответил, пожалуй, слишком резко, — признался Вильгельм, — но во имя всего святого, матушка, неужто бесполезно все то, от чего не сыплются деньги прямо в мошну, что не дает незамедлительной прибыли? Разве не было нам просторно в старом доме? Зачем понадобилось строить новый? Разве отец не тратит каждый год чувствительную долю доходов с торговли на украшение комнат? Чем полезны эти шелковые шпалеры, эта английская мебель? Не могли бы мы разве удовольствоваться вещами поскромнее? Скажу прямо, мне, например, отнюдь не нравятся и полосатые стены, и цветочки, завитушки, корзинки, фигурки, повторенные сотни раз. Мне они, в лучшем случае, напоминают наш театральный занавес. Но совсем иное дело сидеть перед ним! Сколько бы ни пришлось ждать, все равно знаешь, что он поднимется, и мы увидим многообразие картин, которым дано развлечь, просветить и возвысить нас.

— Знай только меру, — заметила мать. — Отцу тоже хочется, чтобы его развлекали по вечерам. Вот он и начинает говорить, что ты совсем отбился от рук, и в конце концов срывает досаду на мне. Сколько раз я упрекала себя в том, что двенадцать лет тому назад подарила вам на рождество проклятый кукольный театр, который с самого начала привил вам вкус к представлениям.

— Не браните кукольный театр, а себя не корите за свою любовь и за попечение о нас! Это были первые отрадные минуты, какие я пережил в пустом новом доме; я и сейчас вижу все это перед собой, я помню, как был удивлен, когда после раздачи рождественских подарков нас усадили перед дверью в соседнюю комнату; дверь растворилась, но не для того, чтобы можно было, как обычно, бегать взад-вперед; нам неожиданно преградило путь торжественное убранство входа. Ввысь поднимался портал, закрытый таинственной завесой. Сперва все мы держались вдалеке, однако нас все сильнее подстрекало любопытство посмотреть, что такое блестит и шуршит там, за полупрозрачным покровом; нам велели сесть на табуретки и набраться терпения.

Читать еще:  Американская литературная классика. Классическая фантастика от Гарри Гаррисона

Итак, все расселись и притихли; раздался свисток, занавес поднялся, и за ним предстала выкрашенная в ярко-красный цвет внутренность храма. Первосвященник Самуил появился вместе с Ионафаном, и их звучавшие попеременно необычные голоса внушили мне великое почтение. Вскоре на смену выступил Саул, озадаченный дерзостью закованного в броню воина, бросившего вызов ему и его присным. Как же после этого полегчало у меня на душе, когда малорослый сын Иессея [1] с пастушьим посохом, с пастушьей сумкой и пращой пробрался вперед и повел такую речь: «Всесильный государь и царь царей! Да не падет никто духом ради этого: ежели вашему величеству благоугодно мне дозволить, я пойду и вступлю в единоборство с грозным могучим великаном». Первое действие окончилось, и зрители с живейшим интересом стали ожидать, что будет дальше; каждому хотелось, чтобы музыка поскорее кончилась. Наконец занавес поднялся снова. Давид обещал отдать труп страшилища птицам небесным и зверям земным. Филистимлянин долго поносил его и усердно топал ногами, пока не свалился как чурбан, чем благополучно и завершилось представление. Однако, хотя женщины и восклицали: «Саул победил тысячи, а Давид десятки тысяч!» — хоть голову великана и несли впереди маленького победителя, хоть он и получил в жены прекрасную царскую дочь, мне, при всей радости, было досадно, что счастливец не вышел ростом. Ибо понятие о великане Голиафе и карлике Давиде было строго соблюдено и оба изображены весьма точно. Скажите, ради бога, куда девались все эти куклы? Я обещал показать их приятелю, которому доставил на днях немало удовольствия рассказом о нашем кукольном театре.

— Меня не удивляет, что ты так живо помнишь об этом; ты принимал во всем немалое участие. Я не забыла, как ты утащил у меня книжечку и выучил наизусть всю пьесу. Спохватилась я, только когда ты однажды вечером вылепил из воска Голиафа и Давида и, поразглагольствовав за обоих, под конец дал пинка великану, а его уродливую голову насадил на булавку с восковой шляпкой и прилепил к руке малыша Давида. Я тогда по-матерински от души порадовалась твоей памяти и твоему красноречию и решила, что сама непременно отдам тебе труппу деревяшек. Тогда я не подозревала, сколько горьких часов ждет меня из-за них.

— Не надо укорять себя, ведь нам-то эта забава доставила немало веселых часов, — заметил Вильгельм.

Он тут же выпросил у матери ключи и поспешил на розыски кукол, нашел их и на миг перенесся в те времена, когда они казались ему живыми, когда живостью речи, движением рук он как будто вселял в них жизнь. Он унес кукол к себе в комнату и бережно схоронил их.

Годы странствий Вильгельма Мейстера , или Отрекающиеся

Роман является продолжением «Годов учения Вильгельма Мейстера». Герой, ставший в конце предыдущей книги членом Общества башни (или Отрекающихся, как они себя именуют), получает от своих товарищей задание отправиться в странствия. При этом ему ставится условие не задерживаться под одним кровом более трёх дней и удаляться всякий раз от прежнего пристанища не менее чем на милю — чтобы избежать «соблазна оседлости». В странствиях Вильгельм должен лучше постичь мир, найти своё окончательное жизненное призвание и по мере возможности способствовать установлению благородных, нравственных отношений между людьми. Его сопровождает сын Феликс. С Наталией герой временно разлучён, но он «принадлежит ей навечно» и поверяет свои переживания в регулярных письмах.

Роман начинается с того, что на пути Вильгельму встречается совершенно необычная семья — муж, жена и дети. Мужчина вёл на поводу осла, а в седле «ехала тихая миловидная женщина, окутанная голубым плащом, под ним она прижимала к груди новорождённого младенца и глядела на него с несказанной нежностью». Эта легко угадываемая картина святого семейства сразу обозначает универсальный, глубоко обобщённый характер материала, составляющего суть романа. Если в «Годах учения. » сюжет развивался вокруг судьбы Мейстера, персонажи были живыми и полнокровными, а действие происходило в современной Гете Германии с её конкретными приметами, то на сей раз все повествование значительно более условно. Роман лишён единого сюжета и представляет собой ряд новелл, почти не связанных между собой.

Такая свободная форма — которая представляется поначалу небрежной и почти сырой — дала писателю возможность вложить в роман свои самые дорогие, глубокие и сложные размышления о том, что волновало его на протяжении всей жизни. Вольная композиция, перемежающая прозу, стихи, страницы прямых афоризмов, открытый финал — книга кончается ремаркой «Продолжение следует» — это не столько недоработанность, сколько предвестье нового типа романа XX в.

Мировосприятие главного героя лишено теперь того трагизма и гамлетовского эгоцентризма, которое отличало юного Вильгельма. Узнавший личное счастье, обретший сына и друзей-единомышленников, Мейстер в «Годах странствий. » предстаёт как человек, умудрённый опытом и принимающий действительность во всей её бесконечной полноте и разнообразии. Теперь он не борец со всем миром, а борец за этот мир, за его разумное и человеческое устройство. Он различает элементы глубокой разумности в самих основах бытия, и это важнейшая идея книги, придающая ей глубокий оптимизм. Вот, например, какие размышления навевает Вильгельму встреча с астрономом, который из своей обсерватории показывал герою звёздное небо. «Что я такое по сравнению со Вселенной? — говорил себе Вильгельм. — Как я могу противопоставлять себя ей или ставить себя в её средоточие. Может ли человек противопоставлять себя бесконечному, иначе как собрав в глубочайших глубинах своего существа все духовные силы, обычно рассеянные по всем направлениям. » Далее он развивает эту мысль, замечая, что главное чудо — в самом человеке, его способности переживать впечатления жизни и переплавлять их в деяния, полезные людям.

Персонажи романа, рассказанные в нем истории, прослеженные судьбы — это образное выражение того, как, в понимании Гете, следует вести бережное строительство более совершенного жизненного уклада. Через все повествование проходит образ ясновидицы Макарии — женщины, благотворно действующей на окружающих, передающей им свою духовную силу и альтруизм. Так же, как друзья Мейстера по Обществу башни, она отреклась от себялюбия и корысти. Целью и смыслом жизни любимых героев Гете становится служение человечеству, помощь людям и утверждение нравственных начал.

Некоторые рассказы вызывают в памяти «новых людей» Чернышевского — персонажи свободны от эгоизма, способны подняться над сиюминутными страстями и преодолеть рамки, казалось бы, безвыходных ситуаций. Таковы герои новеллы «Пятидесятилетний мужчина». Суть её в том, что Гилария, которая с детства была предназначена в невесты двоюродному брату Флавио, поняла, что в действительности она любит совсем не жениха, а его отца, своего дядю, майора-вдовца. Возможно, на девушку подействовало то, что её мать всегда с восторгом относилась к брату. И вот дядя при очередной встрече тоже почувствовал к Гиларии пылкую любовь. Когда отец отправился в смущении объясниться с сыном, то оказалось, что сын в свою очередь влюблён в некую молодую вдову и совсем не стремится к женитьбе на Гиларии. Однако, познакомившись с майором, эта молодая вдова начинает, как и Гилария, испытывать к нему весьма нежные чувства. Майор также впечатлён встречей с этой очаровательной женщиной. После ссоры с ней смятенный Флавио приходит в дом Гиларии, где сильно заболевает. Девушка начинает ухаживать за ним. И именно теперь в ней просыпается истинная любовь, которая встречает взаимность. Важно, что при этих непредсказуемых хитросплетениях чувств персонажи не дают власти злобе или ревности, сохраняют благородство и глубокую деликатность по отношению друг к другу, словно бросая вызов стандартным подходам к сложностям жизни.

Читать еще:  Самые известные произведения толстого льва николаевича. «Детство

Другая новелла — «Новая Мелузина» — рассказывает о фантастической или сказочной истории. Однажды рассказчику этой новеллы встретилась прекрасная незнакомка в богатой карете. Она попросила его об одной услуге — чтобы он возил с собой её ларец. За это дама ссудила юношу деньгами и отдала свой экипаж. Через некоторое время рассказчик истратил все деньги и загрустил. Незнакомка вновь внезапно явилась перед ним и снова дала ему кошелёк с золотом, предупредив о том, чтобы он был бережлив. Наконец юноша уговорил прекрасную даму не покидать его. Она фактически стала его женой. И однажды он узнал её тайну — оказывается, красавица была принцессой эльфов, она принадлежала к племени крошечных человечков, жизнь её проходила в ларце, и лишь иногда она принимала обычный человеческий вид. Дама нуждалась в рыцаре, верном и любящем, чтобы спасти свой вымирающий народ. Рассказчик сначала в пылу чувств согласился тоже стать крошечным эльфом. Однако вскоре он не выдержал испытания и бежал из волшебного леса. Сам он вспоминает в романе об этом с чувством глубокого раскаяния, и ясно, что прошедшее изменило всю его жизнь и отношение к миру.

Вообще образ волшебного ларца, закрытого на какое-то время от посторонних глаз, и ключа, способного открывать этот ларец, присутствует на протяжении всего романа. Это выразительный символ мудрости, жизни, человеческой души и природы, которые открываются лишь при умелом обращении и соответственной подготовке.

Один из афоризмов ясновидящей Макарии, подборкой которых заканчивается роман, таков: «Что такое трагедии, как не переложенные в стихи страсти тех, кто из внешних обстоятельств делает бог весть что?»

Особое место в книге занимает тема воспитания. Феликса определяют на учёбу в особую школу, точнее, в Педагогическую провинцию. Это сочинённая Гете социальная утопия. Педагогическая провинция представляет идеальный пример благотворного воздействия на юную личность. Принципом здешних учителей является стремление содействовать воспитанию общественного человека, с прочным чувством собственного достоинства и уважением к окружающему миру. «Мудрые наставники незаметно наталкивают мальчиков на то, что отвечает их натуре, и сокращают кружные пути, на которых человеку так легко заблудиться и отклониться от своего призвания».

Таким образом, в романе постоянно взаимодействуют и перекликаются две темы, составляя гармоничное единство, — тема нравственного самосовершенствования отдельного человека и идея воспитания коллективного сознания, развития общественных навыков и чувства общечеловеческого единства.

«Нет ничего драгоценней, чем один день» — это также важный афоризм из «Архива Макарии». Персонажи романа стремятся как можно полнее реализовать своё предназначение, деятельно и вместе с тем бережно, мудро вторгаться в жизнь. Пример такого решительного действия — намерение нескольких товарищей Вильгельма эмигрировать в Америку во главе группы ткачей, которым новые промышленные отношения несут угрозу разорения. Сначала Вильгельм тоже собирается покинуть страну. Однако затем он остаётся на родине, чтобы создать здесь для рабочих что-то вроде образцовой трудовой колонии. Перед нами опять утопия, знаменующая упорные искания Гете в сфере общественного мироустройства.

И конечно, как закономерность мы воспринимаем тот факт, что главный герой романа после долгих поисков призвания остановился на профессии хирурга — чтобы творить «чудо без чудес», опираясь на опыт и знание природы человека.

Позже он рассказывает, что большую роль в его овладении мастерством сыграл один скульптор. Вильгельму трудно было препарировать человеческие ткани и органы, изучая анатомию, но «чувство это вступало в противоречие с требованьем, которое ставит себе всякий стремящийся к знанию человек. ». Подружившись со скульптором, он услышал от него глубокие суждения о том, что «большему можно научиться, строя, нежели расчленяя, соединяя, нежели разъединяя, оживляя умершее, нежели дальше его умерщвляя». Эти принципы стали важнейшими для Вильгельма, символизируя его отношение к природе, в том числе природе человека.

В последних главах описан волнующий эпизод — Феликс упал с кручи в реку вместе с конём. Подоспевшие гребцы на лодке вытащили юношу и перенесли его на берег, однако Феликс не подавал признаков жизни. «Вильгельм немедленно схватил ланцет, чтобы отворить жилу на руке, кровь брызнула обильным током . Жизнь вернулась к юноше, и едва успел участливый хирург закончить перевязку, как тот бодро встал на ноги, бросил на Вильгельма пронзительный взгляд и воскликнул: — Если жить, так с тобою!»

Иоганн Вольфганг Гёте. Годы странствий Вильгельма Мейстера, или Отрекающиеся

Некоторые рассказы вызывают в памяти «новых людей» Чернышевского персонажи свободны от эгоизма, способны подняться над сиюминутными страстями и преодолеть

Иоганн Вольфганг Гёте. Годы странствий Вильгельма Мейстера, или Отрекающиеся

Другие сочинения по предмету

Иоганн Вольфганг Гёте. Годы странствий Вильгельма Мейстера, или Отрекающиеся

Роман является продолжением «Годов учения Вильгельма Мейстера». Герой, ставший в конце предыдущей книги членом Общества башни (или Отрекающихся, как они себя именуют), получает от своих товарищей задание отправиться в странствия. При этом ему ставится условие не задерживаться под одним кровом более трех дней и удаляться всякий раз от прежнего пристанища не менее чем на милю чтобы избежать «соблазна оседлости». В странствиях Вильгельм должен лучше постичь мир, найти свое окончательное жизненное призвание и по мере возможности способствовать установлению благородных, нравственных отношений между людьми. Его сопровождает сын Феликс. С Наталией герой временно разлучен, но он «принадлежит ей навечно» и поверяет свои переживания в регулярных письмах.

Роман начинается с того, что на пути Вильгельму встречается совершенно необычная семья муж, жена и дети. Мужчина вел на поводу осла, а в седле «ехала тихая миловидная женщина, окутанная голубым плащом, под ним она прижимала к груди новорожденного младенца и глядела на него с несказанной нежностью». Эта легко угадываемая картина святого семейства сразу обозначает универсальный, глубоко обобщенный характер материала, составляющего суть романа. Если в «Годах учения…» сюжет развивался вокруг судьбы Мейстера, персонажи были живыми и полнокровными, а действие происходило в современной Гете Германии с её конкретными приметами, то на сей раз все повествование значительно более условно. Роман лишен единого сюжета и представляет собой ряд новелл, почти не связанных между собой.

Такая свободная форма которая представляется поначалу небрежной и почти сырой дала писателю возможность вложить в роман свои самые дорогие, глубокие и сложные размышления о том, что волновало его на протяжении всей жизни. Вольная композиция, перемежающая прозу, стихи, страницы прямых афоризмов, открытый финал книга кончается ремаркой «Продолжение следует» это не столько недоработанность, сколько предвестье нового типа романа XX в.

Мировосприятие главного героя лишено теперь того трагизма и гамлетовского эгоцентризма, которое отличало юного Вильгельма. Узнавший личное счастье, обретший сына и друзей-единомышленников, Мейстер в «Годах странствий…» предстает как человек, умудренный опытом и принимающий действительность во всей её бесконечной полноте и разнообразии. Теперь он не борец со всем миром, а борец за этот мир, за его разумное и человеческое устройство. Он различает элементы глубокой разумности в самих основах бытия, и это важнейшая идея книги, придающая ей глубокий оптимизм. Вот, например, какие размышления навевает Вильгельму встреча с астрономом, который из своей обсерватории показывал герою звездное небо. «Что я такое по сравнению со Вселенной? говорил себе Вильгельм. Как я могу противопоставлять себя ей или ставить себя в её средоточие. Может ли человек противопоставлять себя бесконечному, иначе как собрав в глубочайших глубинах своего существа все духовные силы, обычно рассеянные по всем направлениям…» Далее он развивает эту мысль, замечая, что главное чудо в самом человеке, его способности переживать впечатления жизни и переплавлять их в деяния, полезные людям.

Читать еще:  Испанские фамилии. Итальянские фамилии аргентинцев Чилийские имена

Персонажи романа, рассказанные в нем истории, прослеженные судьбы это образное выражение того, как, в понимании Гете, следует вести бережное строительство более совершенного жизненного уклада. Через все повествование проходит образ ясновидицы Макарии женщины, благотворно действующей на окружающих, передающей им свою духовную силу и альтруизм. Так же, как друзья Мейстера по Обществу башни, она отреклась от себялюбия и корысти. Целью и смыслом жизни любимых героев Гете становится служение человечеству, помощь людям и утверждение нравственных начал.

Некоторые рассказы вызывают в памяти «новых людей» Чернышевского персонажи свободны от эгоизма, способны подняться над сиюминутными страстями и преодолеть рамки, казалось бы, безвыходных ситуаций. Таковы герои новеллы «Пятидесятилетний мужчина». Суть её в том, что Гилария, которая с детства была предназначена в невесты двоюродному брату Флавио, поняла, что в действительности она любит совсем не жениха, а его отца, своего дядю, майора-вдовца. Возможно, на девушку подействовало то, что её мать всегда с восторгом относилась к брату. И вот дядя при очередной встрече тоже почувствовал к Гиларии пылкую любовь. Когда отец отправился в смущении объясниться с сыном, то оказалось, что сын в свою очередь влюблен в некую молодую вдову и совсем не стремится к женитьбе на Гиларии. Однако, познакомившись с майором, эта молодая вдова начинает, как и Гилария, испытывать к нему весьма нежные чувства. Майор также впечатлен встречей с этой очаровательной женщиной. После ссоры с ней смятенный Флавио приходит в дом Гиларии, где сильно заболевает. Девушка начинает ухаживать за ним. И именно теперь в ней просыпается истинная любовь, которая встречает взаимность… Важно, что при этих непредсказуемых хитросплетениях чувств персонажи не дают власти злобе или ревности, сохраняют благородство и глубокую деликатность по отношению друг к другу, словно бросая вызов стандартным подходам к сложностям жизни.

Другая новелла «Новая Мелузина» рассказывает о фантастической или сказочной истории. Однажды рассказчику этой новеллы встретилась прекрасная незнакомка в богатой карете. Она попросила его об одной услуге чтобы он возил с собой её ларец. За это дама ссудила юношу деньгами и отдала свой экипаж. Через некоторое время рассказчик истратил все деньги и загрустил. Незнакомка вновь внезапно явилась перед ним и снова дала ему кошелек с золотом, предупредив о том, чтобы он был бережлив. Наконец юноша уговорил прекрасную даму не покидать его. Она фактически стала его женой. И однажды он узнал её тайну оказывается, красавица была принцессой эльфов, она принадлежала к племени крошечных человечков, жизнь её проходила в ларце, и лишь иногда она принимала обычный человеческий вид. Дама нуждалась в рыцаре, верном и любящем, чтобы спасти свой вымирающий народ. Рассказчик сначала в пылу чувств согласился тоже стать крошечным эльфом. Однако вскоре он не выдержал испытания и бежал из волшебного леса… Сам он вспоминает в романе об этом с чувством глубокого раскаяния, и ясно, что прошедшее изменило всю его жизнь и отношение к миру.

Вообще образ волшебного ларца, закрытого на какое-то время от посторонних глаз, и ключа, способного открывать этот ларец, присутствует на протяжении всего романа. Это выразительный символ мудрости, жизни, человеческой души и природы, которые открываются лишь при умелом обращении и соответственной подготовке.

Один из афоризмов ясновидящей Макарии, подборкой которых заканчивается роман, таков: «Что такое трагедии, как не переложенные в стихи страсти тех, кто из внешних обстоятельств делает бог весть что?»

Особое место в книге занимает тема воспитания. Феликса определяют на учебу в особую школу, точнее, в Педагогическую провинцию. Это сочиненная Гете социальная утопия. Педагогическая провинция представляет идеальный пример благотворного воздействия на юную личность. Принципом здешних учителей является стремление содействовать воспитанию общественного человека, с прочным чувством собственного достоинства и уважением к окружающему миру. «Мудрые наставники незаметно наталкивают мальчиков на то, что отвечает их натуре, и сокращают кружные пути, на которых человеку так легко заблудиться и отклониться от своего призвания».

Таким образом, в романе постоянно взаимодействуют и перекликаются две темы, составляя гармоничное единство, тема нравственного самосовершенствования отдельного человека и идея воспитания коллективного сознания, развития общественных навыков и чувства общечеловеческого единства.

«Нет ничего драгоценней, чем один день» это также важный афоризм из «Архива Макарии». Персонажи романа стремятся как можно полнее реализовать свое предназначение, деятельно и вместе с тем бережно, мудро вторгаться в жизнь. Пример такого решительного действия намерение нескольких товарищей Вильгельма эмигрировать в Америку во главе группы ткачей, которым новые промышленные отношения несут угрозу разорения. Сначала Вильгельм тоже собирается покинуть страну. Однако затем он остается на родине, чтобы создать здесь для рабочих что-то вроде образцовой трудовой колонии. Перед нами опять утопия, знаменующая упорные искания Гете в сфере общественного мироустройства.

И конечно, как закономерность мы воспринимаем тот факт, что главный герой романа после долгих поисков призвания остановился на профессии хирурга чтобы творить «чудо без чудес», опираясь на опыт и знание природы человека.

Позже он рассказывает, что большую роль в его овладении мастерством сыграл один скульптор. Вильгельму трудно было препарировать человеческие ткани и органы, изучая анатомию, но «чувство это вступало в противоречие с требованьем, которое ставит себе всякий стремящийся к знанию человек…». Подружившись со скульптором, он услышал от него глубокие суждения о том, что «большему можно научиться, строя, нежели расчленяя, соединяя, нежели разъединяя, оживляя умершее, нежели дальше его умерщвляя». Эти принципы стали важнейшими для Вильгельма, символизируя его отношение к природе, в том числе природе человека.

В последних главах описан волнующий эпизод Феликс упал с кручи в реку вместе с конем. Подоспевшие гребцы на лодке вытащили юношу и перенесли его на берег, однако Феликс не подавал признаков жизни. «Вильгельм немедленно схватил ланцет, чтобы отворить жилу на руке, кровь брызнула обильным током . Жизнь вернулась к юноше, и едва успел участливый хирург закончить перевязку, как тот бодро встал на ноги, бросил на Вильгельма пронзительный взгляд и воскликнул:

Источники:

https://gete.velchel.ru/index.php?cnt=20&part=42&sub=1
https://briefly.ru/gete/gody_stranstvij_vilgelma_mejstera_ili_otrekajucshiesja/
https://www.studsell.com/view/53707/

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Для любых предложений по сайту: [email protected]