4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Режиссер автор выражения не верю. Константин Станиславский — Не верю! Воспоминания

Константин Станиславский — Не верю! Воспоминания

Описание книги «Не верю! Воспоминания»

Описание и краткое содержание «Не верю! Воспоминания» читать бесплатно онлайн.

«Не верю! Воспоминания» – это портреты эпохи от великого театрального режиссера, вместе с В.И. Немировичем-Данченко основавшего Московский Художественный театр. Сформировав систему сценического искусства, которая пользуется известностью по всему миру вот уже более ста лет, К.С. Станиславский явился очевидцем становления не одного поколения писателей, актеров, драматургов и певцов. Перед Вами – воспоминания от великого маэстро о Л.Н. Толстом, А.П. Чехове, Л.Н. Андрееве, В.И. Немировиче-Данченко, Айседоре Дункан и других великих писателях и театральных деятелях конца XIX – начала XX столетия.

Не верю! Воспоминания

Лев Николаевич Толстой

Приблизительно в это время наш любительский кружок, Общество искусства и литературы, играл несколько спектаклей в Туле[1]. Репетиции и другие приготовления к нашим гастролям происходили там же, в гостеприимном доме Николая Васильевича Давыдова, близкого друга Льва Николаевича Толстого. Временно вся жизнь его дома приспособилась к театральным требованиям. В промежутках между репетициями происходили шумные обеды, во время которых одна веселая шутка сменялась другой. Сам, уже немолодой, хозяин превратился в школьника.

Однажды, в разгар веселья, в передней показалась фигура человека в крестьянском тулупе. Вскоре в столовую вошел старик с длинной бородой, в валенках и серой блузе, подпоясанной ремнем. Его встретили общим радостным восклицанием. В первую минуту я не понял, что это был Л. Н. Толстой. Ни одна фотография, ни даже писанные с него портреты не могут передать того впечатления, которое получалось от его живого лица и фигуры. Разве можно передать на бумаге или на холсте глаза Л. Н. Толстого, которые пронизывали душу и точно зондировали ее! Это были глаза то острые, колючие, то мягкие, солнечные. Когда Толстой приглядывался к человеку, он становился неподвижным, сосредоточенным, пытливо проникал внутрь его и точно высасывал все, что было в нем скрытого – хорошего или плохого. В эти минуты глаза его прятались за нависшие брови, как солнце за тучу. В другие минуты Толстой по-детски откликался на шутку, заливался милым смехом, и глаза его становились веселыми и шутливыми, выходили из густых бровей и светили. Но вот кто-то высказал интересную мысль – и Лев Николаевич первый приходил в восторг; он становился по-молодому экспансивным, юношески подвижным, и в его глазах блестели искры гениального художника.

В описываемый вечер моего первого знакомства с Толстым он был нежный, мягкий, спокойный, старчески приветливый и добрый. При его появлении дети вскочили со своих мест и окружили его тесным кольцом. Он знал всех по именам, по прозвищам, задавал каждому какие-то непонятные нам вопросы, касающиеся их интимной домашней жизни.

Нас, приезжих гостей, подвели к нему по очереди, и он каждого подержал за руку и позондировал глазами. Я чувствовал себя простреленным от этого взгляда.

Неожиданная встреча и знакомство с Толстым привели меня в состояние какого-то оцепенения. Я плохо сознавал, что происходило во мне и вокруг меня. Чтоб понять мое состояние, нужно представить себе, какое значение имел для нас Лев Николаевич.

При жизни его мы говорили: «Какое счастье жить в одно время с Толстым!» А когда становилось плохо на душе или в жизни и люди казались зверями, мы утешали себя мыслью, что там, в Ясной Поляне, живет он – Лев Толстой! И снова хотелось жить.

Его посадили за обеденный стол против меня.

Должно быть, я был очень странен в этот момент, так как Лев Николаевич часто посматривал на меня с любопытством. Вдруг он наклонился ко мне и о чем-то спросил. Но я не мог сосредоточиться, чтобы понять его. Кругом смеялись, а я еще больше конфузился.

Читать еще:  Когда бывают скидки на осеннюю обувь. Осенняя распродажа промокоды

Оказалось, что Толстой хотел знать, какую пьесу мы играем в Туле, а я не мог вспомнить ее названия. Мне помогли.

Лев Николаевич не знал пьесы Островского «Последняя жертва» и просто, публично, не стесняясь, признался в этом; он может открыто сознаться в том, что мы должны скрывать, чтоб не прослыть невеждами. Толстой имеет право забыть то, что обязан знать каждый простой смертный.

«Напомните мне ее содержание», – сказал он.

Все затихли в ожидании моего рассказа, а я, как ученик, проваливающийся на экзамене, не мог найти ни одного слова, чтобы начать рассказ. Напрасны были мои попытки, они возбуждали только смех веселой компании. Мой сосед оказался не храбрее меня. Его корявый рассказ тоже вызвал смех. Пришлось самому хозяину дома, Николаю Васильевичу Давыдову, исполнить просьбу Л. Н. Толстого.

Сконфуженный провалом, я замер и лишь исподтишка, виновато осмеливался смотреть на великого человека.

В это время подавали жаркое.

«Лев Николаевич! Не хотите ли кусочек мяса?» – дразнили взрослые и дети вегетарианца Толстого.

«Хочу!» – пошутил Лев Николаевич.

Тут со всех концов стола к нему полетели огромные куски говядины. При общем хохоте знаменитый вегетарианец отрезал крошечный кусочек мяса, стал жевать и, с трудом проглотив его, отложил вилку и ножик: «Не могу есть труп! Это отрава! Бросьте мясо, и только тогда вы поймете, что такое хорошее расположение духа, свежая голова!»

Попав на своего конька, Лев Николаевич начал развивать хорошо известное теперь читателям учение о вегетарианстве.

Толстой мог говорить на самую скучную тему, и в его устах она становилась интересной. Так, например, после обеда, в полутьме кабинета, за чашкой кофе, он в течение более часа рассказывал нам свой разговор с каким-то сектантом, вся религия которого основана на символах. Яблоня на фоне красного неба означает такое-то явление в жизни и предсказывает такую-то радость или горе, а темная ель на лунном небе означает совсем другое; полет птицы на фоне безоблачного неба или грозовой тучи означает новые предзнаменования и т. д. Надо удивляться памяти Толстого, который перечислял бесконечные приметы такого рода и заставлял какой-то внутренней силой слушать, с огромным напряжением и интересом, скучный по содержанию рассказ!

Потом мы заговорили о театре, желая похвастаться перед Львом Николаевичем тем, что мы первые в Москве играли его «Плоды просвещения».

«Доставьте радость старику, освободите от запрета „Власть тьмы“ и сыграйте!» – сказал он нам.

«И вы позволите нам ее играть?!» – воскликнули мы хором.

«Я никому не запрещаю играть мои пьесы», – ответил он.

Мы тут же стали распределять роли между членами нашей молодой любительской труппы. Тут же решался вопрос, кто и как будет ставить пьесу; мы уже поспешили пригласить Льва Николаевича приехать к нам на репетиции; кстати воспользовались его присутствием, чтобы решить, какой из вариантов четвертого акта нам надо играть, как их соединить между собой, чтобы помешать досадной остановке действия в самый кульминационный момент драмы. Мы наседали на Льва Николаевича с молодой энергией. Можно было подумать, что мы решаем спешное дело, что завтра же начинаются репетиции пьесы.

Сам Лев Николаевич, участвуя в этом преждевременном совещании, держал себя так просто и искренно, что скоро нам стало легко с ним. Его глаза, только что прятавшиеся под нависшими бровями, блестели теперь молодо, как у юноши.

«Вот что, – вдруг придумал Лев Николаевич и оживился от родившейся мысли, – вы напишите, как надо связать части, и дайте мне, а я обработаю, по вашему указанию».

Мой товарищ, к которому были обращены эти слова, смутился и, не сказав ни слова, спрятался за спину одного из стоявших около него. Лев Николаевич понял наше смущение и стал уверять нас, что в его предложении нет ничего неловкого и неисполнимого. Напротив, ему только окажут услугу, так как мы – специалисты.

Однако даже Толстому не удалось убедить нас в этом.

Прошло несколько лет, во время которых мне не пришлось встретиться с Львом Николаевичем.

Читать еще:  За что иностранцы любят и ненавидят русский язык. Майа Койаниц, Италия

Тем временем «Власть тьмы» была пропущена цензурой и сыграна по всей России.

Играли ее, конечно, как написано самим Толстым, без какого-либо соединения вариантов четвертого акта. Говорили, что Толстой смотрел во многих театрах свою пьесу, кое-чем был доволен, а кое-чем – нет.

Прошло еще некоторое время. Вдруг я получаю записку от одного из друзей Толстого, который сообщает мне, что Лев Николаевич хотел бы повидаться со мною. Я еду, он принимает меня в одной из интимных комнат своего московского дома. Оказалось, что Толстой был неудовлетворен спектаклями и самой пьесой «Власть тьмы».

«Напомните мне, как вы хотели переделать четвертый акт. Я вам напишу, а вы сыграйте».

Толстой так просто сказал это, что я решился объяснить ему свой план. Мы говорили довольно долго, а рядом в комнате была его жена, Софья Андреевна.

Теперь на минуту станьте на ее место. Не забудьте, что она болезненно-ревниво относилась к своему гениальному мужу. Каково же ей было слышать, что какой-то молодой человек берет его пьесу и начинает его учить, как нужно писать. Ведь это же нахальство, если не знать всего, что произошло до этой минуты.

С. А. Толстая не выдержала. Она вбежала в комнату и накинулась на меня.

Признаюсь, мне порядочно досталось. Досталось бы и еще больше, если бы не дочь их, Марья Львовна, которая прибежала, чтоб успокоить мать. Во время всей этой сцены Лев Николаевич сидел неподвижно, теребя свою бороду. Он не вымолвил ни одного слова в мою защиту.

Когда же Софья Андреевна ушла, а я продолжал стоять в полном замешательстве, он приветливо улыбнулся мне, заметив: «Не обращайте внимания! Она расстроена и нервна!» Потом, вернувшись к прежнему разговору, он продолжал: «Итак, на чем же мы остановились. »

Режиссер Станиславский: «Не верю», — фраза, сделавшая его цитируемым

Константин Сергеевич Станиславский: «Не верю!» С этим сочетанием может сравниться только выражение Маяковского о Ленине и партии. Если его слегка перефразировать, то получается следующее — стоит только услышать два слова о недоверии чему-либо, в голове тут же звучат имя, отчество и фамилия основателя МХТ им. Чехова.

Популярность фразы

Если человек совсем ничего не знает об этом режиссере, о его всемирно известной Системе, все равно он с легкостью дополнит первую фразу второй. Потому что «Станиславский» и «не верю» — братья-близнецы. Эту хлесткую фразу Константин Алексеев (это настоящая фамилия) использовал на уроках по мастерству и репетициях спектаклей. Фраза не сделала его знаменитым, признание ему принес талант, она сделала его известным и цитируемым во всем мире, за пределами театрального искусства.

Память о режиссере

Основание МХАТа

В 1898 году, в тридцатилетнем возрасте, Константин Сергеевич вместе с Немировичем-Данченко основывает новый Московский Художественный театр. Перед ними остро встает вопрос о реформации сценического искусства. И Станиславский приступает к созданию своей знаменитой Системы, цель которой — добиться от актеров «правды жизни». Сверхзадача, основная идея этой теории, требовала не исполнять роль, а полностью вживаться в нее. Оценкой работы актеров на репетициях была фраза, которую бросал Станиславский: «Не верю». Сохранились документальные кадры такой обкатки роли. Идет репетиция спектакля «Тартюф», последней постановки Константина Сергеевича, и он дает советы актрисе театра В. Бендиной, играющей Дорину, врать на сцене, как она бы сама врала в жизни. Уникальные кадры. На дворе 1938 год, год смерти гениального режиссера. Даже Немирович-Данченко, с которым отношения были полностью разорваны на протяжении многих лет (их дружба-вражда очень хорошо описаны в «Театральном романе» М. Булгакова), сказал знаменитую фразу: «Осиротели». Умер Станиславский. «Не верю» актерам больше не сказал никто.

Секреты мастерства

Но осталась школа, осталась Система Константина Сергеевича, которая легла в основу русского театрального мастерства. Полностью ее постулаты описаны в книгах «Моя жизнь в искусстве» и «Работы актера над собой». Сами репетиции двух знаменитых мхатовских спектаклей были подробно описаны талантливейшим актером театра Топорковым и представляют собой яркое документальное свидетельство работы режиссера с исполнителями.

Игра ни одного американского актера не может сравниться по накалу страстей и правдивости с мастерством российских артистов, умерших и живых, таких как Плятт, Попов, Маковецкий, Ефремов. У них просто другие сверхзадачи. О большинстве сериалов, как зарубежных, так и отечественных, речь вообще не идет. В этом случае даже лень произносить фразу: «Как сказал Станиславский, «не верю»», потому что она все же относится к «высокому искусству», хорошо или плохо играют актеры.

Читать еще:  Сонник автокатастрофа видеть со стороны. Летний сонник — вы испытаете разочарование

Необычайная одаренность Станиславского

Как талантливый человек, Константин Сергеевич был талантлив во всем. В молодые годы довольно долго он трудился на фабрике отца и дослужился до звания директора. Продукция, выпускаемая предприятием, была недалека от мира прекрасного – выпускали тончайшую золотую и серебряную проволоку – основу для производства парчи. Все вечера отдавались любительской игре в театре Алексеевых. Любовь к актерскому мастерству, как очевидно, и талант Станиславскому достались от бабушки – французской артистки Мари Варлей. Позже Константин Сергеевич учился пластике и вокалу, хорошо пел. Один из лучших музыкальных театров страны носит его имя и имя Немировича-Данченко. Знаменитый талантливый теоретик и реформатор сценического искусства, Станиславский был очень одаренным актером. Ряд его знаменитых ролей вошел в мировую копилку актерских работ (например, Старик). Его заметили с первых профессиональных постановок. Однако в 1916 году он полностью прекращает артистическую деятельность. Исключение было сделано один-единственный раз – вынужденно, на гастролях театра за рубежом. Для всех резкое прекращение выступлений на сцене, причем после блестящих репетиций, включая генеральную, осталось загадкой. Это была роль Ростанева из «Села Степанчиково» Достоевского, над которой он трудился в течение года. Приходится предположить, что Константин Сергеевич впервые произнес такую известную впоследствии фразу, обращаясь к себе самому: «Станиславский, не верю». Но режиссерской и научной работы он не оставлял до конца своей жизни. После смерти остались один из лучших театров мира, его знаменитая Система, его школа театрального мастерства, талантливые ученики и гениальные книги. И навсегда осталась фраза, символ сомнения в чем-либо или недоверия – «Не верю».

«Верю» или «не верю»: жизнь по системе Станиславского

МОСКВА, 7 авг — РИА Новости, Анна Кочарова. «Любите искусство в себе, а не себя в искусстве», «Театр начинается с вешалки» — по системе Саниславского сегодня учат актеров во всем мире, хотя на самом деле он никакой специальной системы не создавал. Основатель Художественного театра ушел из жизни 80 лет назад, но его режиссерские принципы будут актуальны всегда.

Свое знаменитое «Не верю!» Константин Сергеевич говорил актерам, порицая их за неестественность и патетику на сцене.

Фраза «Театр начинается с вешалки» — из письма Станиславского к гардеробщикам МХАТа, в котором он благодарил их за поздравления с 70-летием.

Режиссер написал тогда: «Наш Художественный театр отличается от многих других театров тем, что в нем спектакль начинается с момента входа в здание театра. Вы первые встречаете приходящих зрителей». А еще он говорил: «Умейте любить искусство в себе, а не себя в искусстве. Если вы будете эксплуатировать искусство, оно вас предаст; искусство очень мстительно».

Так называемой системы Станиславского в качестве четкого методического пособия не существует. Однако она изложена в трудах реформатора театра. Один из главных приемов — актерское перевоплощение.

«Актер должен знать о своем персонаже все — и откуда он пришел перед тем, как появился на сцене, и кто его родители, и всю биографию героя».

Режиссер требовал от артистов, чтобы они рассказывали ему полную историю жизни своих героев, хотя она не была прописана в пьесе. Каждый образ нуждался в кропотливой проработке.

Артист обязан ясно понимать, кто его герой и что ему нужно. Иначе он будет бессмысленно ходить по сцене, действовать как заведенная машина, считал Станиславский.

Благодаря ему теперь в театральных школах по всему миру начинающие актеры выполняют разные упражнения, основанные на наблюдении за животными, людьми, направленные на развитие внимания.

Система Станиславского прижилась и в кино, чему способствовало появление звукового кинематографа. Режиссер Всеволод Пудовкин писал, что киноактер по системе воспитания должен быть ближе всего именно к школе Станиславского, и всячески пропагандировал этот театральный подход.

Источники:

http://www.libfox.ru/634605-konstantin-stanislavskiy-ne-veryu-vospominaniya.html
http://fb.ru/article/136535/rejisser-stanislavskiy-ne-veryu—fraza-sdelavshaya-ego-tsitiruemyim
http://ria.ru/20180807/1526017317.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector