2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Маленькая печальная повесть некрасов. Маленькая печальная повесть

Маленькая печальная повесть

Начало 80-х гг. В Ленинграде живут трое неразлучных друзей: Сашка Куницын, Роман Крылов и Ашот Никогосян. Всем троим — до тридцати. Все трое — «лицедеи». Сашка — «балерун» в Кировском театре, Роман — актёр на «Ленфильме», Ашот — поёт, играет, ловко подражает Марселю Марсо.

Они и разные, и одновременно очень похожи. Сашка с детства покорял девчонок своей «ладностью, изяществом, умением быть обворожительным». Недруги считают его самонадеянным, но при этом он готов «отдать последнюю рубаху». Ашот не отличается красотой, но врождённая артистичность и пластика делают его красивым. Он прекрасно говорит, он — родоначальник всех планов. Роман язвителен и остёр на язык. На экране он смешон, часто и трагичен. В нем есть нечто чаплинское.

В свободное время они всегда вместе. Их сближает «некий поиск своего пути». Советскую систему они поносят не больше других, но «проклятый вопрос, как противостоять давящим на тебя со всех сторон догмам, тупости, однолинейности», требует какого-то ответа. Кроме того, надо добиться успеха — отсутствием честолюбия ни один из друзей не страдает. Так они и живут. С утра до вечера — репетиции, спектакли, съёмки, а потом они встречаются и облегчают душу, споря об искусстве, таланте, о литературе, живописи и многом другом.

Сашка и Ашот живут с мамами, Роман — один. Друзья всегда помогают друг другу, в том числе и деньгами. Их называют «тремя мушкетёрами». Существуют в их жизни и женщины, но их держат несколько в стороне. У Ашота есть любовь — француженка Анриетт, которая «стажирует в Ленинградском университете». Ашот собирается на ней жениться.

Сашка и Ашот носятся с мыслью поставить «Шинель» Гоголя, в которой Сашка должен сыграть Акакия Акакиевича. В разгар этой работы на Сашку «обрушиваются» заграничные гастроли. Он улетает в Канаду. Там Сашка имеет большой успех и решает попросить убежища. Роман и Ашот в полной растерянности, они никак не могут примириться с мыслью, что их друг ни словом не обмолвился о своих планах. Ашот часто навещает Сашкину маму — Веру Павловну. Та все ждёт письма от сына, но Сашка не пишет и только раз передаёт ей посылку с яркой вязаной кофтой, какими-то мелочами и большим — «чудо полиграфии» — альбомом — «Alexandre Kunitsyn». Вскоре Ашот женится на Анриетт. Через некоторое время им и маме Ашота, Рануш Акоповне, дают разрешение на выезд: жить в России, несмотря на любовь ко всему русскому, Анриетт очень трудно. Несмотря на то что Роман остаётся один, он одобряет поступок Ашота. Последняя картина Романа легла на полку, и он считает, что жить в этой стране невозможно. Ашоту же безумно не хочется расставаться с любимым городом.

В Париже Ашот устраивается работать звукооператором на телевидение. Вскоре Сашка выступает в Париже. Ашот приходит на концерт. Сашка великолепен, зал устраивает ему овацию. Ашоту удаётся пробиться за кулисы. Сашка очень рад ему, но кругом куча народу, и

друзья договариваются, что Ашот позвонит Сашке в гостиницу на следующее утро. Но дозвониться Ашоту не удаётся: телефон не отвечает. Сам Сашка не звонит. Когда после работы Ашот приезжает в гостиницу, портье сообщает ему, что месье Куницын уехал. Ашот не может понять Сашку.

Постепенно Ашот привыкает к французской жизни. Он живёт довольно замкнуто — работа, дом, книги, телевизор. С жадностью читает Ахматову, Цветаеву, Булгакова, Платонова, которых запросто можно купить в магазине, смотрит классику западного кинематографа. Хотя Ашот и становится как бы французом, «все их выборы и дискуссии в парламенте» его не трогают. В один прекрасный день на пороге Ашота появляется Ромка Крылов. Ему удалось приехать на Каннский фестиваль в качестве консультанта за собственные деньги, и сделал он это потому, что очень хотел повидаться с Ашотом. Три дня друзья гуляют по Парижу, вспоминают прошлое. Роман рассказывает, что ему удалось провести советского министра культуры и «протащить», по существу, «антисоветский» фильм. Роман уезжает.

Вскоре появляется Сашка, который летит на Цейлон, но в Париже происходит задержка рейса. Перед Ашотом все тот же Сашка, который «казнится» из-за того, что он сделал. Ашот понимает, что не может на него сердиться. Но в том, что Сашка говорит теперь об искусстве, так много рационального. Ашот вспоминает о «Шинели», Сашка же утверждает, что богатым американским «балетоманам» «Шинель» не нужна. Ашоту обидно, что Сашка ни разу не спрашивает о его «материальном благосостоянии».

Больше друзья не встречаются. Фильм Романа не без успеха проходит по стране. Роман завидует Ашоту потому, что в его жизни отсутствует «советская мура». Ашотик завидует Роману потому, что в жизни того есть «борьба, острота, победы». Анриетт ждёт ребёнка. Сашка живёт в Нью-Йорке в шестикомнатной квартире, гастролирует, ему постоянно приходится принимать важные решения.

От издательства. Пока в типографии набирался текст повести, Ашоту была доставлена телеграмма от Сашки с просьбой немедленно вылететь к нему. «Расходы оплачиваются», — говорилось в телеграмме.

Маленькая печальная повесть некрасов. Маленькая печальная повесть

Виктор Платонович Некрасов

Читать еще:  История государственной третьяковской галереи. Третьяковская галерея

Маленькая печальная повесть

– Нет, ребята, Канада, конечно, не ахти что, но все же…

Ашот не закончил фразы, просто сделал знак рукой, означавший, что Канада как-никак капиталистическая страна, в которой, кроме сверхприбылей и безработных, есть круглосуточные продуктовые магазины, свободная любовь, демократические выборы, ну и, что ни говори, Клондайк – нельзя о нем забывать, – река Святого Лаврентия и трапперы авось еще сохранились.

Его поняли, но не согласились. Предпочтение отдавалось Европе и, конечно, Парижу.

– Ну что вы со своим Парижем! Подавай им Париж. Париж это завершение. А Канада – разминка. Проба сил. Проверка на прочность. С такой Канады и надо начинать.

Было уже три часа ночи, вещи не собраны, а самолет в восемь утра, то есть в шесть надо уже быть в театре. И не очень пьяным.

– Отставить, Саша, сухой чай – ерунда, попробуй мою травку тибетскую или бурят-монгольскую, черт его знает, отбивает начисто.

Сашка пососал травку.

– Сказка. Чистый ландыш…

Заговорили о Тибете. Роман когда-то был с гастролями в тех краях, откуда ее, травку, и знаменитое мумие привез. У бывших лам достал.

Пить начали сразу после спектакля, он кончился рано, до одиннадцати. Ашот заранее запасся водкой, пивом, мать приготовила винегрет, где-то достали экспортные сардинки. Пили у Романа – с женой он разошелся, жил холостяком.

Ашот был пьянее остальных, потому и болтливее. Впрочем, пьяным никто не был, просто в приподнятом настроении – Сашку впервые включили в заграничную поездку.

– Хватит о Тибете, Бог с ней, с крышей мира, – Ашот перебил склонного к экзотическим подробностям Романа и разлил остатки водки. – Посошок! Потом опять пососешь. Так вот, главное, не заводись. Не увлекайся вином и женщинами. Не потому, что шпионки…

– Ох, Аркадий, не говори красиво. Сами все знаем, – Сашка поднял свой стакан. – Пошли. За дружбу! Народов и развивающихся стран!

Выпили. Доели винегрет. Сашка опять принялся разминать свои икры. Было жарко, и все сидели в трусах.

– Да что ты все их массируешь, – не утерпел Ашот и тут же кольнул: – Длиннее не станут.

– У Нижинского тоже были короткие ноги, – парировал за Сашку Роман, он знал все обо всех. – Кстати, знаете, как он объяснял, почему у него такой феноменальный прыжок? Очень просто, говорит, подпрыгиваю и на минуту задерживаюсь в воздухе, вот и все…

– Ладно, – перебил Сашка, – надо двигать. Натягиваем портки.

– Вам сколько валюты дали? – спросил Роман.

– Нисколько. На месте, сказали, дадут. Гроши, о чем говорить.

– Забери сардины, пригодятся.

– И заберу, – Сашка сунул две плоскенькие нераскупоренные коробочки в карман. – Сволочье! – Это относилось уже к власти.

Его поддержали, каждый добавил свой эпитет в адрес любимой.

– А Анриетт я все же позвоню, хочешь ты или не хочешь, – сказал Ашот. – Лишние башли никогда не помешают. На каком аэродроме у вас посадка?

– На Орли, сказали…

– Вот и разыщет тебя на Орли.

– Первый козырь для Кривулина.

– А ты держись независимо. Это главное, они моментально теряются. Думают, что за спиной кто-то есть.

Анриетт стажировала в Ленинградском университете. Сейчас была в отпуску. Ашот собирался на ней жениться. Как ни странно, просто по любви, без всякой задней мысли.

– Тебя поймешь, – ворчал Сашка. – То не зарывайся, то иностранку советскому гражданину подсовываешь.

– Все равно позвоню.

На этом дискуссия закончилась. Вышли на улицу, было уже совсем светло. Начинались белые ночи. Зори по всем астрономическим законам спешили сменить друг друга, дав ночи не более часа. По набережным лепились парочки. На Литейном мосту Сашка вдруг остановился и, схватившись за перила, продекламировал ужасно громко:

– Люблю тебя, Петра творенье, люблю твой строгий, гордый вид…

– Не гордый, а стройный, – поправил Ромка. – Надо все же…

– Надо, надо, знаю… Кстати, вас, гадов, тоже люблю! – Сашка обхватил обоих за плечи и крепко прижал к себе. – Ну, что поделаешь, люблю, и все…

– А мы? – Ашот глянул на Ромку, высвобождаясь из объятий.

– Просто завидуем, элементарно завидуем…

– Теперь принято говорить – по-хорошему завидуете. Ладно, так и быть, привезу по паре джинсов.

– Глоток свободы привези. И «Лолиту» не забудь.

Ашот бредил Набоковым, хотя, кроме «Дара», ничего не читал. За одну ночь прочел все четыреста страниц.

Сашка чмокнул обоих в шершавые подбородки.

– Любовью брата, любовью брата! – запел он.

– Бездушные псевдоинтеллектуалы. Привезу тебе «Лолиту», не волнуйся. Рискуя всем.

Дома выяснилось, что Сашкина мама все уложила. Выклянчила у Коровиных – он часто бывает за границей – роскошный чемодан на молниях, чтоб Сашка не срамился, и аккуратно все уложила. Пиджак тоже достала заграничный, с золотыми пуговицами. Сашка померил, на его балетно-спортивной фигуре все хорошо сидело.

– Ну, а это зачем? – он выудил из чемодана свитер. – Лето же…

– Лето летом, а Канада Канадой, – мама перехватила свитер и опять сунула в чемодан. – Та же Сибирь…

– Летом в Сибири жарче, чем в Москве, дорогая Вера Павловна, – пояснил Роман. – Климат-то континентальный.

Читать еще:  Гадание на скрытые чувства. Любовное гадание Таро онлайн “Венера в Скорпионе”

Тем не менее свитер остался в чемодане. Сашка махнул рукой, была уже половина шестого.

– Ну, что ж, сели перед дорогой?

Присели кто на чем, Сашка – на чемодан.

– Ну. – он обнял и поцеловал маму. Мама его перекрестила.

– В Канаде, говорят, много украинцев, – ни с того ни с сего сказала она, очевидно, чтобы скрыть волнение, – больше, чем в Киеве…

– Возможно… – Сашка подошел к письменному столу, вынул из-под толстого стекла фотографию, где они втроем, и сунул в боковой карман пиджака.

– Взгляну где-нибудь в Виннипеге и разрыдаюсь… Пошли.

В театре уже волновались.

– Небось пьянствовали всю ночь, Куницын? – подозрительно приглядываясь, сказал парторг Зуев. – Знаю я вас.

– Упаси Бог, за кого вы нас считаете? Всю ночь зубрил про Канаду. Кто премьер-министр, сколько жителей, сколько безработных…

– Ох, не острил бы уж, – Зуев был помрежем и ненавидел всех артистов. – В кабинет директора бегом, все уже собрались.

– Бегом так бегом, – Сашка повернулся к ребятам. – Ну, смотрите без меня тут… Подставляйте уста.

Они ткнулись носами, похлопали друг друга по спинам.

– Привет Трюдо, – сказал Ромка.

– И Владимиру Владимировичу, – подразумевался Набоков.

– Ладно. Бывайте! – Сашка сделал пируэт и весело побежал по коридору. В конце его остановился и поднял руку, а-ля Медный всадник:

– Невы державное теченье, береговой ее гранит… Так джинсов, значит, не надо?

Виктор Некрасов — Маленькая печальная повесть

Виктор Некрасов — Маленькая печальная повесть краткое содержание

Маленькая печальная повесть читать онлайн бесплатно

Виктор Платонович Некрасов

Маленькая печальная повесть

– 1 —

– Нет, ребята, Канада, конечно, не ахти что, но все же…

Ашот не закончил фразы, просто сделал знак рукой, означавший, что Канада как-никак капиталистическая страна, в которой, кроме сверхприбылей и безработных, есть круглосуточные продуктовые магазины, свободная любовь, демократические выборы, ну и, что ни говори, Клондайк – нельзя о нем забывать, – река Святого Лаврентия и трапперы авось еще сохранились.

Его поняли, но не согласились. Предпочтение отдавалось Европе и, конечно, Парижу.

– Ну что вы со своим Парижем! Подавай им Париж. Париж это завершение. А Канада – разминка. Проба сил. Проверка на прочность. С такой Канады и надо начинать.

Было уже три часа ночи, вещи не собраны, а самолет в восемь утра, то есть в шесть надо уже быть в театре. И не очень пьяным.

– Отставить, Саша, сухой чай – ерунда, попробуй мою травку тибетскую или бурят-монгольскую, черт его знает, отбивает начисто.

Сашка пососал травку.

– Сказка. Чистый ландыш…

Заговорили о Тибете. Роман когда-то был с гастролями в тех краях, откуда ее, травку, и знаменитое мумие привез. У бывших лам достал.

Пить начали сразу после спектакля, он кончился рано, до одиннадцати. Ашот заранее запасся водкой, пивом, мать приготовила винегрет, где-то достали экспортные сардинки. Пили у Романа – с женой он разошелся, жил холостяком.

Ашот был пьянее остальных, потому и болтливее. Впрочем, пьяным никто не был, просто в приподнятом настроении – Сашку впервые включили в заграничную поездку.

– Хватит о Тибете, Бог с ней, с крышей мира, – Ашот перебил склонного к экзотическим подробностям Романа и разлил остатки водки. – Посошок! Потом опять пососешь. Так вот, главное, не заводись. Не увлекайся вином и женщинами. Не потому, что шпионки…

– Ох, Аркадий, не говори красиво. Сами все знаем, – Сашка поднял свой стакан. – Пошли. За дружбу! Народов и развивающихся стран!

Выпили. Доели винегрет. Сашка опять принялся разминать свои икры. Было жарко, и все сидели в трусах.

– Да что ты все их массируешь, – не утерпел Ашот и тут же кольнул: – Длиннее не станут.

– У Нижинского тоже были короткие ноги, – парировал за Сашку Роман, он знал все обо всех. – Кстати, знаете, как он объяснял, почему у него такой феноменальный прыжок? Очень просто, говорит, подпрыгиваю и на минуту задерживаюсь в воздухе, вот и все…

– Ладно, – перебил Сашка, – надо двигать. Натягиваем портки.

– Вам сколько валюты дали? – спросил Роман.

– Нисколько. На месте, сказали, дадут. Гроши, о чем говорить.

– Забери сардины, пригодятся.

– И заберу, – Сашка сунул две плоскенькие нераскупоренные коробочки в карман. – Сволочье! – Это относилось уже к власти.

Его поддержали, каждый добавил свой эпитет в адрес любимой.

– А Анриетт я все же позвоню, хочешь ты или не хочешь, – сказал Ашот. – Лишние башли никогда не помешают. На каком аэродроме у вас посадка?

– На Орли, сказали…

– Вот и разыщет тебя на Орли.

– Первый козырь для Кривулина.

– А ты держись независимо. Это главное, они моментально теряются. Думают, что за спиной кто-то есть.

Анриетт стажировала в Ленинградском университете. Сейчас была в отпуску. Ашот собирался на ней жениться. Как ни странно, просто по любви, без всякой задней мысли.

– Тебя поймешь, – ворчал Сашка. – То не зарывайся, то иностранку советскому гражданину подсовываешь.

– Все равно позвоню.

На этом дискуссия закончилась. Вышли на улицу, было уже совсем светло. Начинались белые ночи. Зори по всем астрономическим законам спешили сменить друг друга, дав ночи не более часа. По набережным лепились парочки. На Литейном мосту Сашка вдруг остановился и, схватившись за перила, продекламировал ужасно громко:

Читать еще:  Русский художник живший и творивший в индии. Николай Константинович Рерих - цитаты

– Люблю тебя, Петра творенье, люблю твой строгий, гордый вид…

– Не гордый, а стройный, – поправил Ромка. – Надо все же…

– Надо, надо, знаю… Кстати, вас, гадов, тоже люблю! – Сашка обхватил обоих за плечи и крепко прижал к себе. – Ну, что поделаешь, люблю, и все…

– А мы? – Ашот глянул на Ромку, высвобождаясь из объятий.

– Просто завидуем, элементарно завидуем…

– Теперь принято говорить – по-хорошему завидуете. Ладно, так и быть, привезу по паре джинсов.

– Глоток свободы привези. И «Лолиту» не забудь.

Ашот бредил Набоковым, хотя, кроме «Дара», ничего не читал. За одну ночь прочел все четыреста страниц.

Сашка чмокнул обоих в шершавые подбородки.

– Любовью брата, любовью брата! – запел он.

– Бездушные псевдоинтеллектуалы. Привезу тебе «Лолиту», не волнуйся. Рискуя всем.

Дома выяснилось, что Сашкина мама все уложила. Выклянчила у Коровиных – он часто бывает за границей – роскошный чемодан на молниях, чтоб Сашка не срамился, и аккуратно все уложила. Пиджак тоже достала заграничный, с золотыми пуговицами. Сашка померил, на его балетно-спортивной фигуре все хорошо сидело.

– Ну, а это зачем? – он выудил из чемодана свитер. – Лето же…

– Лето летом, а Канада Канадой, – мама перехватила свитер и опять сунула в чемодан. – Та же Сибирь…

– Летом в Сибири жарче, чем в Москве, дорогая Вера Павловна, – пояснил Роман. – Климат-то континентальный.

Тем не менее свитер остался в чемодане. Сашка махнул рукой, была уже половина шестого.

– Ну, что ж, сели перед дорогой?

Присели кто на чем, Сашка – на чемодан.

– Ну. – он обнял и поцеловал маму. Мама его перекрестила.

– В Канаде, говорят, много украинцев, – ни с того ни с сего сказала она, очевидно, чтобы скрыть волнение, – больше, чем в Киеве…

– Возможно… – Сашка подошел к письменному столу, вынул из-под толстого стекла фотографию, где они втроем, и сунул в боковой карман пиджака.

– Взгляну где-нибудь в Виннипеге и разрыдаюсь… Пошли.

В театре уже волновались.

– Небось пьянствовали всю ночь, Куницын? – подозрительно приглядываясь, сказал парторг Зуев. – Знаю я вас.

– Упаси Бог, за кого вы нас считаете? Всю ночь зубрил про Канаду. Кто премьер-министр, сколько жителей, сколько безработных…

– Ох, не острил бы уж, – Зуев был помрежем и ненавидел всех артистов. – В кабинет директора бегом, все уже собрались.

– Бегом так бегом, – Сашка повернулся к ребятам. – Ну, смотрите без меня тут… Подставляйте уста.

Они ткнулись носами, похлопали друг друга по спинам.

– Привет Трюдо, – сказал Ромка.

– И Владимиру Владимировичу, – подразумевался Набоков.

– Ладно. Бывайте! – Сашка сделал пируэт и весело побежал по коридору. В конце его остановился и поднял руку, а-ля Медный всадник:

– Невы державное теченье, береговой ее гранит… Так джинсов, значит, не надо?

И скрылся за дверью.

– 2 —

Конечно же, их прозвали Тремя мушкетерами. Хотя по внешности подходил только Сашка Куницын, стройный, изящный балерун. Ашот был мелковат, но пластичен, обладал южным армянско-гасконским темпераментом. Роман тоже не удался ростом, к тому же был лопоух, зато лукав, как Арамис. Портоса среди них не было. С Атосом тоже неясно – не хватало загадочности.

По очереди каждый из них отращивал бородку и усики, но Сашке, танцевавшему юных красавцев, велели сбрить, Ашоту – с буйной растительностью, – надоело пробривать ежедневно усики, а у Романа просто-напросто мушкетерская эта деталь оказалась ярко-рыжей.

Кроме неразлучности, было еще нечто мушкетерское в их дружбе – однажды они, правда, с синяками и ссадинами, выиграли баталию с лиговским хулиганьем, что окончательно закрепило их общую кличку.

Кто-то прозвал их Кукрыниксами – Ку-приянов, Кры-лов, Ник. С-околов у тех художников, а тут – Куницын, Крымов, Никогосян, тоже «Ку», «Кры», «Ник», – но это как-то не привилось.

Все трое были молоды – до тридцати, Сашка моложе всех – двадцать три, возраст прекрасный, когда дружба еще ценится и слову верят.

Все трое были лицедеями. Сашка преуспевал в Кировском, Роман на «Ленфильме», киноактером, Ашот же то тут, то там, но больше на эстраде, в шутку его называли «Синтетическим мальчиком» – пел, играл на гитаре, ловко подражал Марселю Марсо. В свободное время они всегда были вместе.

Как ни странно, но пили мало. То есть пили, конечно, без этого у нас нельзя, но на фоне повального, нарушавшего все статистические нормы злоупотребления в стране алкоголем выглядели они скорее трезвенниками. Роман, правда, иногда загуливал дня на три, не больше, и называл это «творческой разрядкой».

– Нельзя же все о высоком и вечном. Надо и о земном иногда подумать. Для контраста, так сказать.

С ним не спорили, его любили и прощали даже существование жены, красивой, но глупой. Впрочем, он с ней вскоре разошелся, и это еще больше сплотило мушкетерский коллектив.

Источники:

http://briefly.ru/nekrasovvp/malenkaja_pechalnaja_povest/
http://www.litmir.me/br/?b=20591&p=1
http://nice-books.ru/books/proza/sovetskaja-klassicheskaja-proza/134111-viktor-nekrasov-malenkaya-pechalnaya-povest.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector
×
×