1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Название первого романа достоевского. Мечтали мы только о поэзии и поэтах

Поэты поэтам о поэтах и поэзии

Нет, ты не говори: поэзия — мечта,

Где мысль ленивая игрой перевита,

И где пленяет нас и дышит легкий гений

Быстротекущих снов и нежных утешений.

Нет, долго думай ты и долго ты живи,

Плач, и земную грусть, и отблески любви,

Дни хмурые, утра, тяжелое похмелье —

Все в сердце береги, как медленное зелье,

И может, к старости тебе настанет срок

Пять-шесть произнести как бы случайных строк,

Чтоб их в полубреду потом твердил влюбленный,

Растерянно шептал на казнь приговоренный,

И чтобы музыкой глухой они прошли

По странам и морям тоскующей земли

Поэт, ты должен быть бесстрастным,

Как вечно справедливый бог,

Чтобы не стать рабом напрасным

Воспой какую хочешь долю,

Но будь ко всем равно суров.

Одну любовь тебе позволю,

Любовь к сплетенью верных слов.

Одною этой страстью занят,

Работай, зная наперед,

Что жала слов больнее ранят,

Чем жала пчел, дающих мед.

И муки и услады слова, —

В них вся безмерность бытия.

Не надо счастия иного.

Вот круг, и в нем вся жизнь твоя.

Что стоны плачущих безмерно

Чтоб слово прозвучало верно,

И гнев и скорбь в себе убей.

Любить, надеяться и верить?

Сквозь дым страстей смотреть на свет?

Иными мерами измерить

Всё в жизни должен ты, поэт.

Заставь заплакать, засмеяться.

Но сам не смейся и не плачь.

Суда бессмертного бояться

Должны и жертва и палач.

Всё ясно только в мире слова,

Вся в слове истина дана.

Всё остальное — бред земного

Бесследно тающего сна.

Поэт! не дорожи любовию народной.

Восторженных похвал пройдет минутный шум;

Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,

Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Ты царь: живи один. Дорогою свободной

Иди, куда влечет тебя свободный ум,

Усовершенствуя плоды любимых дум,

Не требуя наград за подвиг благородный.

Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;

Всех строже оценить умеешь ты свой труд.

Ты им доволен ли, взыскательный художник?

Доволен? Так пускай толпа его бранит

И плюет на алтарь, где твой огонь горит,

И в детской резвости колеблет твой треножник.

Маленький Достоевский: 9 интересных фактов из детства писателя

К 195-летию со дня рождения

Достоевский в 26 лет, рисунок К. Трутовского, итальянский карандаш, бумага, (1847), (ГЛМ). Самый ранний портрет Достоевского

1. Достоевский родился и вырос в Москве

Достоевский, которого традиционно считают «петербургским» писателем, родился в Москве и провел в ней первые пятнадцать лет своей жизни. Вся его жизнь будет чередой перемен — как правило, драматического характера, — и только московское детство останется тем незыблемым островом, на который он будет возвращаться душой для спасения и успокоения. Во всех его произведениях звучат отголоски московского детства.

Карта Москвы, 1821 год. Источник

Достоевский — москвич в поведении, во вкусах, в языке. Идеология «почвенничества», выработанная им вместе с братом Михаилом в 1860-е годы, корнями своими уходит в московский мир, наполненный вековыми традициями и правилами, цельный, трудовой, динамичный. Достоевский любил Москву, прекрасно знал город и его историю. В московском журнале «Русский вестник» были опубликованы главные романы Достоевского — «Преступление и наказание» (частично роман написан в Москве), «Идиот», «Бесы» и «Братья Карамазовы».

2. Достоевский — родом из священнической семьи

Дед писателя, прадед и ряд других представителей рода Достоевских были священнослужителями. Учился в семинарии и его отец, Михаил Андреевич Достоевский. И хотя он не закончил курса обучения в семинарии, весь строй его личности был глубоко религиозным.

Михаил Андреевич Достоевский, отец Федора Михайловича. Фотография 1866 г. с пастели Попова, 1823 г.

В соответствии с этим был организован и весь быт семьи Достоевских. Дневной обиход, как во всех православных семьях, сопровождала молитва. Регулярно соблюдались посты. «Всякое воскресенье и большой праздник, — вспоминал младший брат Достоевского Андрей, — мы обязательно ходили в церковь к обедне, а накануне — ко всенощной». Православие было впитано душой Достоевского с раннего детства в доме отца и оставалось неколебимым во все последующие годы его жизни, несмотря на испытания и искушения, с которыми ему пришлось столкнуться.

3. Достоевский с раннего детства видел страдающих людей

Квартира детства Достоевского располагалась во флигеле московской Мариинской больницы для бедных, где служил врачом отец писателя. Больница была основана вдовствующей императрицей Марией Федоровной в 1803 году и стала не только одним из первых бесплатных медицинских учреждений России, но и зримым воплощением идей христианского сострадания, милосердия, бескорыстной помощи ближнему, равно как и воспринятым от европейского Просвещения идей гуманизма и уважения к человеческому достоинству. В больнице бесплатную врачебную помощь могли получить представители всех сословий (кроме крепостных) вне зависимости от их имущественного состояния.

Читать еще:  Текст песни история любви. Великие композиторы-классики: список лучших

Мариинская больница литография 1820-х гг.

Родители не разрешали детям прямого общения с посетителями больницы, но невозможно было утаить от чуткого и наблюдательного ребенка, каким был Федор Достоевский, мир, который ежедневно, в течении пятнадцати лет, открывался из выходивших в больничный двор окон квартиры, который, без сомнения, возникал в разговорах родителей и домочадцев, соседей. Это был мир людей страждущих, ищущих помощи и поддержки, надеющихся и обреченных. Можно только представить, сколько лиц и судеб повидал в своем детстве Достоевский. Мир московской Мариинской больницы для бедных стал для него настоящим жизненным университетом. «Все забитое судьбою, несчастное, хворое и бедное находило в нем особое участие. Его совсем из ряда выдающаяся доброта известна всем близко знавшим его», — писал о Достоевском его друг А. Е. Врангель. Неподдельный демократизм Достоевского и его душевная отзывчивость к людям — воспитывались здесь. И неслучайно первое слово, которое услышал русский читатель от Достоевского, было слово «бедные» (в названии романа «Бедные люди») — слово из наименования Мариинской больницы.

4. Достоевского с детства приучали помогать ближним

Первые уроки благотворительности Достоевский получил еще в детстве. Так, во время ежедневных летних прогулок вместе с родителями, вспоминает А. М. Достоевский, «проходя мимо часового, стоявшего неизвестно для каких причин при ружье и в полной солдатской форме у ворот Алексан­дровского института, принято было за непременную обя­занность подавать этому часовому грош или копейку».

Деревянный дом (флигель), состоявший при Достоевских из господской
части и людской избы. Рядом обозначен археологический раскоп на месте
предполагаемой «мазанки», первого жилища Достоевских в 1832 году. Источник.

А когда в имении Достоевских случился пожар, жившая в их доме няня Алёна Фроловна, вспоминал Федор Михайлович в 1876 году, видя в какое отчаяние пришли его родители, предложила его матери Марии Федоровне: «Коли надо вам будет денег, так уж возьмите мои, а мне что, мне не надо», (имея ввиду накопившиеся за годы службы и отложенные на старость средства — почти 500 рублей). Помогли тогда и родственники Куманины. В свою очередь Мария Федоровна каждому крестьянину-погорельцу выдала по 50 рублей на восстановление хозяйства. Позже, в 1839 году, те же Куманины проявили заботу об оставшихся сиротами младших детях Достоевских.

5. Достоевский был крещен в больничной церкви

При московской Мариинской больнице для бедных была домовая церковь святых апостолов Петра и Павла, освященная в 1806 году. В 1821 году в ней был крещен писатель. Вместе с родителями он посещал храм каждое воскресенье. Купол церкви хорошо виден с крыльца квартиры Достоевских. Впоследствии, всякий раз выбирая квартиру, Достоевский искал такую, чтобы из ее окон была видна церковь.

Дом-музей Достоевского в Москве расположен в левом флигеле бывшей Мариинской больницы для бедных. Фото Lesio, Википедия

6. Первая самостоятельно прочитанная Достоевским книга — пересказ Библии для детей

По воспоминаниям А. М. Достоевского, грамоте детей в семье Достоевских учили по книге «Сто четыре священные истории, выбранные из Ветхого и Нового завета в пользу юношества Иоанном Гибнером» (перевод с немецкого): «При ней было несколько довольно плохих литографий с изображением Сотворения мира, Пребыва­ния Адама и Евы в раю, Потопа и прочих главных священных фактов. Помню, как в недавнее уже время, а именно в 1870-х годах, я, разговаривая с братом Федором Михайловичем про наше детство, упомянул об этой книге; и с каким он восторгом объявил мне, что ему удалось разыскать этот же самый экземпляр книги (то есть наш детский) и что он бережет его как святыню». Библейский и евангельский мир был для Достоевского вечно живым и актуальным, его отсвет лежит на всем его творчестве.

7. Самым близким человеком был для Достоевского его старший брат Михаил

Михаил (1820–1864) и Федор Достоевские были погодками. Но не только возраст сближал их. Оба они были страстными читателями и оба мечтали стать литераторами. В конечном итоге оба они пришли в литературу. Михаил Михайлович писал повести, рассказы, драмы, стихи, переводил с немецкого и французского языка. Его произведения печатались в столичных журналах и одобрительно отмечались критикой, пьеса с успехом шла в театрах Петербурга и Москвы, переводы поэмы Гёте «Райнике-Лис» и трагедий Шиллера неоднократно переиздавались.

Михаил Михайлович Достоевский (1820-1864), брат Федора Михайловича

Вместе с братом М. М. Достоевский издавал журналы «Время» (1861–1863) и «Эпоха» (1864). Именно в письме к брату Михаилу в 1839 году сформулировал шестнадцатилетний юноша Достоевский свое жизненное и писательское кредо: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».

8. Достоевский хотел носить траур по Пушкину

Литературным образцом для братьев Достоевских был Александр Сергеевич Пушкин. «Брат Федя более читал сочинения истори­ческие, серьезные, а также и попадавшиеся романы, — вспоминал А. М. Достоевский. — Брат же Михаил любил поэзию и сам пописывал стихи, бывши в старшем классе пансиона (чем брат Федор не занимался). Но на Пушкине они мирились, и оба, кажется, и тогда чуть не всего знали наизусть, конечно, только то, что попадалось им в руки, так как полного собрания сочинений Пушкина тогда еще не было. Надо припомнить, что Пушкин тогда был еще современник. Об нем, как о современном поэте, мало говорилось еще с кафедры; произведения его еще не заучивались наизусть по требованию преподавателей. Авторитетность Пушкина как поэта была тогда менее авторитетности Жуковского даже между преподавателями словесности; она была менее и во мнении наших родителей, что вызывало неоднократные горячие протесты со стороны обоих братьев».

Читать еще:  Микрофон в ухе у певцов. Зачем артисту, поющему на сцене, наушник в ухе

Братьям Достоевским не пришлось встретиться с Пушкиным — в Петербурге они оказались спустя всего несколько месяцев после гибели поэта. Можно не сомневаться, что если бы обстоятельства сложились иначе, свои первые опыты молодые литераторы принесли бы на оценку Пушкину, как это делали в ту пору многие начинающие сочинители.

Портрет А.С. Пушкина. О. Кипренский

Тогда же, в 1837 году, смерть поэта стала для них потрясением. «Братья, — вспоминает А. М. Достоевский, — чуть с ума не сошли, услышав об этой смерти и о всех подробностях ее». Чтобы оценить всю меру их горя, нужно вспомнить тот факт, что известие о смерти Пушкина пришло в дом Достоевских, когда семья переживала один из самых трагических моментов — только-только, в возрасте 37 лет, скончалась после чахотки Мария Федоровна, любимая мать и душа дома. Михаил Андреевич и дети были охвачены горем, и тем не менее «Федор в разговорах со старшим братом несколько раз повторял, что ежели бы у нас не было семейного траура, то он просил бы позволения отца носить траур по Пушкину». А позже, в июне 1837, по дороге в Петербург, вместо того чтобы думать о вступительных экзаменах, братья мечтали о том, чтобы «тотчас же сходить на место поединка и пробраться в бывшую квартиру Пушкина, чтобы увидеть ту комнату, в которой он испустил дух».

Пушкин в течение всей жизни оставался живым собеседником Достоевского. К его наследию, его личности и биографии Достоевский обращался во все времена. Нет ни одного произведения Достоевского, в котором бы так или иначе не присутствовал Пушкин — цитатой, образом, упоминанием имени или изданием. Уже в «Бедных людях» герои Достоевского читают Пушкина. Замечателен комментарий Вареньки Доброселовой при посылке Макару Девушкину «Повестей Белкина», он носит несомненный автобиографический характер и отсылает нас к годам детства Достоевского: «Два года тому назад мы читали эти повести вместе с матушкой, и теперь мне так грустно было их перечитывать».

9. Ежегодно семья Достоевских посещала Троице-Сергиеву Лавру

Поездки в Троице-Сергиеву Лавру проходили обычно в начале лета и часто приходились на празднование Троицы. «Эти путешествия были, конечно, для нас важными происшест­виями, — сообщает А. М. Достоевский, — и, так сказать, эпохами в жизни. Ездили обык­новенно на долгих и останавливались по целым часам почти на тех же местах, где ныне поезда железной дороги останавливаются на две-три минуты. У Троицы проводи­ли дня два, посещали все церковные службы и, накупив игрушек, тем же порядком возвращались домой, упо­требив на все путешествие дней пять-шесть.

Федор Алексеев. Троице-Сергиева Лавра. 1800-е (Эрмитаж)

Отец по служебным занятиям в этих путешествиях не участвовал, а мы ездили только с маменькой и с кем-нибудь из знакомых». После покупки имения Даровое в 1831 году поездки прекратились, но в 1837 году, перед отъездом в Петербург, братья совершили еще раз паломничество уже вместе с теткой Александрой Федоровной Куманиной. Светлый образ праздничной Троицкой лавры, с ее особым молитвенным настроем, с торжественными службами, с просветленными лицами пришедших поклониться святому Сергию русских людей, стал для Достоевского той духовной опорой, которая дала ему силы выстоять в суровых условиях каторги и солдатчины, не потерять человеческого облика и не озлиться. Неслучайно в 1859 году, получив разрешение снова жить в центральной России, Достоевский по дороге из Семипалатинска в Тверь специально сделает крюк и на день заедет в Троицу — помолиться Сергию и получить от него духовную поддержку для новой жизни. Личность и подвиг святого Сергия дадут Достоевскому материал для создания серии образов «положительно прекрасных» русских людей в его творчестве — игумена Тихона (в «Бесах»), Макара Долгорукова (в «Подростке»), старца Зосимы и его брата Маркела (в «Братьях Карамазовых»).

Название первого романа достоевского. Мечтали мы только о поэзии и поэтах

Дмитрий Сергеевич Мережковский

Предлагаемое издание состоит из рада критических очерков. Цель автора заключается не в том, чтобы дать более или менее объективную, полную картину какой-либо стороны, течения, момента во всемирной литературе, цель его – откровенно субъективная. Прежде всего желал бы он показать за книгой живую душу писателя – своеобразную, единственную, никогда более не повторявшуюся форму бытия; затем изобразить действие этой души – иногда отделенной от нас веками и народами, но более близкой, чем те, среди кого мы живем, – на ум, волю, сердце, на всю внутреннюю жизнь критика, как представителя известного поколения. Именно в том и заключается величие великих, что время их не уничтожает, а обновляет: каждый новый век дает им как бы новое тело, новую душу, по образу и подобию своему.

Несомненно, что Эсхил, Данте, Гомер для XVI века были не тем, чем сделались для XVIII, еще менее тем, чем стали для конца XIX, и мы не можем представить себе, чем они будут для XX, – только знаем, что великие писатели прошлого и настоящего для грядущих поколений будут уже не такими, какими наши глаза их видят, наши сердца их любят.

Они живут, идут за нами, как будто провожают нас к таинственной цели; они продолжают любить и страдать в наших сердцах, как часть нашей собственной души, вечно изменяясь, вечно сохраняя кровную связь с человеческим духом. Для каждого народа они – родные, для каждого времени – современники, и даже более – предвестники будущего.

Вот почему, кроме научной критики, у которой есть пределы, так как всякий предмет исследования может быть исчерпан до конца, – кроме объективной художественной критики, которая также ограничена, ибо раз навсегда может дать писателю верную оценку и более не нуждаться в повторениях, – есть критика субъективная, психологическая, неисчерпаемая, беспредельная по существу своему, как сама жизнь, ибо каждый век, каждое поколение требует объяснения великих писателей прошлого в своем свете, в своем духе, под своим углом зрения.

Читать еще:  Металлический ударный инструмент. Ударные музыкальные инструменты

В этом издании собран ряд небольших очерков (появлявшихся в печати от 1888 до 1896 г.) – как бы галерея миниатюрных портретов великих писателей разных веков и народов – для русской публики в значительной мере великих незнакомцев, ибо, кроме их имени, русский читатель до сих пор знает о них разве по отрывкам неудовлетворительных переводов или по безличным выдержкам из курсов литературы справочных книг.

За это соединение столь различных, по-видимому, чуждых друг другу, имен в одну семью, в одну галерею портретов, могут упрекнуть автора в отсутствии систематической связи. Но он питает надежду, что читателю мало-помалу откроется не внешняя, а субъективная, внутренняя связь в самом я, миросозерцании критика, ибо – повторяю – он не задается целями научной или художественной характеристики. Он желал бы только рассказать со всей доступной ему искренностью, как действовали на его ум, сердце и волю любимые книги, верные друзья, тихие спутники жизни.

Это – записки, дневник читателя в конце XIX века.

Субъективный критик должен считать свою задачу исполненной, если ему удастся найти неожиданное в знакомом, свое в чужом, новое в старом.

Мне давно хотелось побывать в Афинах. Это была моя мечта в продолжение многих лет.

Я проехал через Южную Францию в Северную Италию. Недели три прожил во Флоренции. Удивительный город. Благодаря солнечному свету, чистому и нежному, благодаря воздуху, мягкому и прозрачному, о каком мы в Петербурге и понятия не имеем, все там кажется прекрасным, каждый предмет, даже самый прозаический, скульптурным. Краски – не столь яркие, как, например, в Неаполе или Венеции, скорее тусклые и однообразные, но зато очертания далеких холмов, деревьев на горизонте, средневековых зданий, – каждая форма, каждая выпуклость точно из особенного драгоценного вещества. Живешь в этом солнечном свете, в этом воздухе, как в непрерывном сне.

По этому берегу мутного Арно ходил Данте Аллигиери и обдумывал «Божественную комедию». От каждого стиха мрачной поэмы веет флорентийским воздухом, на страшных описаниях «Ада» виден как будто слабый отблеск этого нежного солнца. Вот на склоне горы, среди кипарисов, вилла Пальмьери, где происходило знаменитое собрание дам и кавалеров, рассказывавших друг другу сказки во время флорентийской чумы, как о том передает веселый Боккачио в «Декамероне». Вот холм, где некогда была обсерватория Галилея. Вот дом Микель-Анжело Буонаротти. Я вхожу в него, вижу его рисунки, модели и рукописи. Вот народная площадь;[1] собор Marie del Fiore;[2] «райские» двери крестильницы, вылитые из бронзы великим Гиберти; Венера Медичейская… Это сделал на маленьком клочке земли маленький народ. Что это были за люди – как они жили, как были не похожи на нас, сильные и свободные!

Дворец Питти,[3] в котором собраны самые нежные, воздушные создания кисти Рафаэля, Бартоломео, Тициана, Мурильо, Джиорджионе, весь построен из огромных кусков дикого камня, даже неотесанного. Эти люди так любили все простое, прямо вышедшее из рук природы, что боялись исказить первобытную красоту камня, обтесывая и сглаживая неровности. Глыбы нагромождены на глыбы, в основании дворца, точно скалы; столь царственного здания больше нет нигде на земле. Кое-где, среди серого, грубого камня, львиные головы с открытой пастью, из которой бьет вода в мраморные бассейны… Зодчий презирает все, что искусственно и вычурно. Да, нужно быть таким простым, таким первобытно-искренним, чтобы быть великим. Чувствуется, что этот дворец выстроил себе не мелкий тиран, а сильный человек, вышедший из лона великого народа. И во всем – дух народа. Тут понимаешь, что значит не любить своего народа, какое безумие надеяться что-нибудь создать вне его и без него.

Таланты, как Гирландайо или Вероккио – художники, подготовившие расцвет флорентийской живописи, – могли возникнуть и в другой стране и в другую эпоху. Но нигде в мире они не имели бы того значения, как именно на этом маленьком клочке земли, у подошвы Сан-Миньято,[4] на берегах мутно-зеленого Арно.[5] Только здесь у Гирландайо мог явиться такой ученик, как Буонаротти, у Вероккио – Леонардо-да-Винчи. Нужна была атмосфера флорентийских мастерских, воздух, насыщенный запахом красок и мраморной пыли, для того, чтобы распустились редкие цветы человеческого гения. Как будто мрачный и пламенный дух неукротимого народа долго томился в своей немоте, искал воплощения и не мог найти. Он едва брезжит, как бледная полоска в утренних тучах, – в больших глазах еще иконописных, полувизантийских мадонн Чимабуэ, он проясняется в реализме Джиотто, сияет уже ярким светом у Гирландайо, у Вероккио, на время отклоняется в религиозной живописи Фра Анжелико, чтобы вдруг, наконец, как молния, все озарить – в Микель-Анжело и Леонардо-да-Винчи. Какое торжество для народа! Отныне флорентийский дух нашел себе полное выражение, неистребимую форму.

Вокруг могут происходить всевозможные перевороты, все может рушиться: Флоренция Возрождения сама себя нашла, она бессмертна, как Афины Перикла, как Рим Августа. Я узнаю резец Донателло в отчеканенных, металлически звучных терцинах Аллигиери. На всем печать свободного флорентийского духа. Он чувствуется в самых ничтожных подробностях архитектуры: в прекрасных чугунных грифонах,[6] которые вбиты в камень на уличных перекрестках по углам палаццо, чтобы поддерживать факелы ночью. Так в двустишии греческой эпиграммы я узнаю дух Гомера, в обломке мрамора, наполовину скрытом мхом и землей, – стиль ионической колонны. На всех созданиях истинно великих культур, как на монетах, отчеканен лик одного властелина. Этот властелин – гений народа.

Источники:

http://pikabu.ru/story/poyetyi_poyetam_o_poyetakh_i_poyezii_7117585
http://foma.ru/malenkiy-dostoevskiy-9-interesnyih-faktov-iz-detstva-pisatelya.html
http://www.litmir.me/br/?b=98055&p=54

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector
×
×