2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Значение островского в истории театра. Сочинение «Театр Островского

Сочинение «Театр Островского»

В связи с 35-летием деятельности Островского Гончаров писал ему: «Вы один построили здание, в основание которого положили краеугольные камни Фонвизин, Грибоедов, Гоголь. Но только после Вас мы, русские, можем с гордостью сказать: «У нас есть свой, русский, национальный театр». Он, по спра­ведливости, должен называться «Театр Островского».

Роль, сыгранная Островским в развитии русского театра и драматургии, вполне может быть сопостав­лена с тем значением, которое имели Шекспир для английской культуры, а Мольер — для французской. Островский изменил характер репертуара русского театра, подвел итог всему, что было сделано до него, и открыл для драматургии новые пути. Его влияние на театральное искусство было исключи­тельно велико. Особенно это относится к московс­кому Малому театру, который традиционно называет­ся также Домом Островского. Благодаря многочис­ленным пьесам великого драматурга, утверждавшего традиции реализма на сцене, получила дальнейшее развитие национальная школа актерской игры. Це­лая плеяда замечательных русских актеров на мате­риале пьес Островского смогла ярко проявить свою неповторимую талантливость, утвердить своеобразие русского театрального искусства.

В центре драматургии Островского находится проб­лема, которая прошла через всю русскую классичес­кую литературу: конфликт человека с противостоя­щими ему неблагоприятными условиями жизни, мно­гообразными силами зла; утверждение права личности на свободное и всестороннее развитие. Перед чита­телями и зрителями пьес великого драматурга раск­рывается широкая панорама русской жизни. Это, по существу, энциклопедия быта и нравов целой исто­рической эпохи. Купцы, чиновники, помещики, кре­стьяне, генералы, актеры, коммерсанты, свахи, дель­цы, студенты — несколько сот действующих лиц, со­зданных Островским, давали в общей сложности пред­ставление о русской действительности 40—80-х гг. во всей ее сложности, многообразии и противоречивости.

Островский, создавший целую галерею замечатель­ных женских образов, продолжал ту благородную традицию, которая уже определилась в русской клас­сике. Драматург возвеличивает сильные, цельные на­туры, оказывающиеся в ряде случаев нравственно выше слабого, неуверенного в себе героя. Это Кате­рина («Гроза»), Надя («Воспитанница»), Кручинина («Без вины виноватые»), Наталья («Трудовой хлеб») и др.Размышляя о своеобразии русского драматичес­кого искусства, о его демократической основе, Ост­ровский писал: «Народные писатели желают пробо­вать свои силы перед свежей публикой, у которой нервы не очень податливы, для которой требуется сильный драматизм, крупный комизм, вызываю­щий откровенный, громкий смех, горячие, искрен­ние чувства, живые и сильные характеры». По существу это характеристика творческих принципов самого Островского.

Драматургия автора «Грозы» отличается жанро­вым разнообразием, сочетанием элементов трагичес­ких и комических, бытовых и гротескных, фарсо­вых и лирических. Его пьесы порою трудно отнести к одному определенному жанру. Он писал не столь­ко драмы или комедии, сколько «пьесы жизни», по меткому определению Добролюбова. Действие его произведений часто выносится на широкое жизнен­ное пространство. Шум и говор жизни врываются в действие, становятся одним из факторов, определяю­щих масштаб событий. Семейные конфликты пере­растают в общественные.

Мастерство драматурга проявляется в точности социальных и психологических характеристик, в искусстве диалога, в меткой, живой народной речи. Язык героев становится у него одним из главных средств создания образа, орудием реалистической типизации.

Великолепный знаток устного народного творчест­ва, Островский широко использовал фольклорные традиции, богатейшую сокровищницу народной муд­рости. Песня может заменить у него монолог, посло­вица или поговорка стать названием пьесы.

Творческий опыт Островского оказал громадное воздействие на дальнейшее развитие русской драма­тургии и театрального искусства. В. И. Немиро­вич-Данченко и К. С. Станиславский, основатели Московского Художественного театра, стремились со­здать «народный театр приблизительно с теми же задачами и в тех планах, как мечтал Островский». Драматургическое новаторство Чехова и Горького было бы невозможно без освоения ими лучших традиций их замечательного предшественника.

Значение творчества Островского для русского театра

Островский писал для театра. В этом особенность его дарования. Созданные им образы и картины жизни предназначены для сцены. Поэтому так важна речь героев у Островского, поэтому его произведения так ярко звучат. Недаром Иннокентий Анненский назвал его реалистом-слуховиком. Без постановки на сцене его произведения были словно бы не завершены, поэтому так тяжело Островский воспринимал запрещение его пьес театральной цензурой. Комедию «Свои люди — сочтемся» разрешили поставить в театре только через десять лет после того, как Погодину удалось ее напечатать в журнале.

«Пьесу свою я уже читал в Москве пять раз, в числе слушателей были лица и враждебно настроенные ко мне, и все единогласно признали «Бесприданницу» лучшим из всех моих произведений». Островский жил «Бесприданницей», временами только на неё, свою сороковую по счету вещь, устремлял «своё внимание и силы», желая «отделать» её самым тщательным образом. В сентябре 1878 года он писал оному из своих знакомых: «я работаю над своей пьесой изо всех сил; кажется, выйдет не дурно». Уже через день после премьеры, 12 ноября Островский мог узнать, и несомненно узнал, из «Русских ведомостей», как ему удалось «утомить всю публику вплоть до самых наивных зрителей». Ибо она — публика — явно «переросла» те зрелища, какие он предлагает ей. В семидесятые годы отношения Островского с критикой, театрами и зрителем становились всё более сложными. Период, когда он пользовался всеобщим признанием, завоёванным им в конце пятидесятых — начале шестидесятых годов, сменился другим, всё более нараставшим в разных кругах охлаждения к драматургу.

Читать еще:  Регина тодоренко официальная страница вк. Личная жизнь и биография регины тодоренко

Театральная цензура была более жёсткой, чем литературная. Это не случайно. По сути своей театральное искусство демократично, оно более прямо, чем литература, обращено к широкой публике. Островский в «Записке о положении драматического искусства в России в настоящее время» (1881) писал, что «драматическая поэзия ближе к народу, чем другие отрасли литературы. Всякие другие произведения пишутся для образованных людей, а драмы и комедии — для всего народа; драматические писатели должны всегда это помнить, они должны быть ясны и сильны. Эта близость к народу нисколько не унижает драматической поэзии, а напротив, удваивает ее силы и не дает ей опошлиться и измельчать». Островский говорит в своей «Записке» о том, как расширяется театральная аудитория в России после 1861 года. 0 новом, не искушенном в искусстве зрителе Островский пишет: «Изящная литература еще скучна для него и непонятна, музыка тоже, только театр даёт ему полное удовольствие, там он по-детски переживает все, что происходит на сцене, сочувствует добру и узнает зло, ясно представленное». Для «свежей» публики, писал Островский, «требуется сильный драматизм, крупный комизм, вызывающий, откровенный, громкий смех, горячие, искренние чувства».

Именно театр, по мнению Островского, уходящий своими корнями в народный балаган, обладает возможностью прямо и сильно воздействовать на души людей. Через два с половиной десятилетия Александр Блок, говоря о поэзии, напишет, что суть ее — в главных, «ходячих» истинах, в способности донести их до сердца читателя, которой обладает театр:

Актеры, правьте ремесло,

Чтобы от истины ходячей

Всем стало больно и светло!

Островского как продолжателя драматургического искусства Гоголя. Но сразу же была отмечена и новизна его пьес. Уже в 1851 году в статье «Сон по случаю одной комедии» молодой критик Борис Алмазов указал на отличия Островского от Гоголя. Своеобразие Островского состояло не только в том, что он изображал не одних лишь притеснителей, но и их жертвы, не только в том, что, как писал И. Анненский, Гоголь был преимущественно поэтом «зрительных», а Островский «слуховых» впечатлений.

Своеобразие, новизна Островского проявились и в выборе жизненного материала, в предмете изображения — он освоил новые пласты действительности. Он был первооткрывателем, Колумбом не одного лишь Замоскворечья, — кого только мы не видим, чьи голоса не слышим в произведениях Островского! Иннокентий Анненский писал: «. Это виртуоз звуковых изображений: купцы, странницы, фабричные и учителя латинского языка, татары, цыганки, актеры и половые, бары, причетники и мелкие чинуши-Островский дал огромную галерею типических речей. » Актеры, театральная среда — тоже новый жизненный материал, который освоен Островским, — все, что связано с театром, представлялось ему очень важным.

В жизни самого Островского театр играл огромную роль. Он принимал участие в постановке своих пьес, работал с актерами, со многими из них дружил, переписывался. Немало сил он положил, защищая права актеров, добиваясь создания в России театральной школы, собственного репертуара. Артистка Малого театра Н. В. Рыкалова вспоминала: Островский, «ближе познакомившись с труппой, стал у нас своим человеком. Труппа его очень любила. Александр Николаевич был необыкновенно ласков и обходителен со всеми. При царившем тогда крепостном режиме, когда артисту начальство говорило «ты», когда среди труппы большая ее часть была из крепостных, обхождение Островского казалось всем каким-то откровением. Обычно Александр Николаевич сам ставил свои пьесы. Островский собирал труппу и читал ей пьесу. Читать он умел удивительно мастерски. Все действующие лица выходили у него точно живые. Островский хорошо знал внутреннюю, скрытую от глаз зрителей, закулисную жизнь театра. Начиная с Леса» (1871), Островский разрабатывает тему театра, создает образы актеров, изображает их судьбы — за этой пьесой следуют «Комик XVII столетия» (1873), «Таланты и поклонники» (1881), «Без вины виноватые» (1883).

чувствовали себя в театре хозяевами и могли диктовать свои условия. Многие актрисы жили за счет дорогих подарков от состоятельных поклонников. Актрисе, которая берегла свою честь, нелегко приходилось. В «Талантах и поклонниках» Островский изображает такую жизненную ситуацию. Домна Пантелеевна, мать Саши Негиной сетует: «Нет моей Саше счастья! Содержит себя очень аккуратно, ну и нет того расположения промежду публики: ни подарков каких особенных, ничего такого, как прочим, которые. ежели. ».

Читать еще:  Мне не интересны целующиеся милиционеры. Эдуард штейнберг - kontinent

Но несмотря на трудную жизнь, невзгоды и обиды, в изображении Островского, многие люди посвятившие свою жизнь сцене, театру, сохраняют в своей душе доброту и благородство. В первую очередь это трагики, которым на сцене приходится жить в мире высоких страстей. Разумеется, благородство и душевная щедрость присущи не только у трагиков. Островский показывает, что подлинный талант, бескорыстная любовь к искусству и театру поднимают, возвышают людей. Таковы Нароков, Негина, Кручинина.

Драма «Гроза» — «глоток свежего воздуха»

Школьное сочинение

В заключительной части статьи «Луч света в темном царстве» критик-демократ Н.А. Добролюбов пишет, что, по его мнению, «Гроза» есть самое решительное произведение Островского; взаимные отношения самодурства и безгласности доведены в ней до самых трагических последствий; и при том большая часть читавших и видевших эту пьесу соглашается, что она производит впечатление менее тягостное и грустное, нежели другие пьесы Островского. В «Грозе» есть даже что-то освежающее и ободряющее». Это «что-то», по мнению критика, «фон пьесы, обнаруживающий шаткость и близкий конец самодурства», и «характер Катерины, рисующийся на этом фоне», от которого веет «новой жизнью», открывшейся «в самой ее гибели».

Добролюбова поразила в первую очередь необыкновенная своеобразность характера Катерины Кабановой, в котором нет ничего » внешнего, чужого, а все выходит как-то изнутри его; всякое впечатление перерабатывается в нем и срастается с ним органически». Это проявляется, например, в простодушном рассказе Катерины о своем детском возрасте и о жизни в доме матери. Оказывается, воспитание и молодая жизнь ничего не дали ей; в доме ее матери было то же, что и у Кабанихи: ходили в церковь, шили золотом по бархату, слушали рассказы странниц, обедали, гуляли по саду, опять беседовали с богомолками и сами молились. Выслушав рассказ Катерины, Варвара, сестра ее мужа, с удивлением замечает: «Да ведь и у нас то же самое». Но разницу сама героиня определила так: «Да здесь все как будто из-под неволи!» Катерина не принадлежит к натурам буйным, всегда чем-то недовольным, стремящимся к разрушению. Наоборот, характер ее «созидающий, любящий, идеальный», поэтому она старается все осмыслить и облагородить в своем воображении. Грубые и суеверные россказни странниц, подобных Феклуше, превращаются в ее сознании в «золотые поэтические сны воображения, не устрашающие, а ясные, добрые. Не обряды занимают ее в церкви: она совсем и не слышит, что там поют и читают; у нее в душе иная музыка, иные видения. «

Из своей юности Катерина вынесла только то, что не противоречило ее естественному стремлению к красоте, гармонии и счастью. «В рассказах странниц, в земных поклонах и причитаниях она видела не мертвую форму, а что-то другое, к чему постоянно стремилось ее сердце». В душе она строила свой идеальный мир, «посвященный добру и наслаждению», но что такое настоящее добро и истинное наслаждение для человека, она не могла определить. Этот светлый «период детства, для многих тянущийся долго, очень долго, но все-таки имеющий свой конец», закончился для Катерины с приходом ее в дом свекрови.

В сумрачной обстановке новой семьи, под тяжелой рукой бездушной Кабанихи нет простора ее светлым видениям и ее светлым чувствам. Катерина инстинктивно ищет света, воздуха, хочет помечтать, посмотреть на солнце, на Волгу, послать свой привет всему живому, но вынуждена подчиняться условностям, которые накладывает положение замужней женщины. В доме свекрови в Катерине постоянно подозревают «нечистые, развратные замыслы». Окружающая обстановка поддерживает и развивает в ней страх каких-то темных сил, чего-то неведомого, «что сохранилось от ее воспоминаний». Катерина боится за каждую свою мысль, за самое простое чувство она ждет наказания: «ей кажется, что гроза убьет, потому что она грешница, картины геенны огненной на стене церковной представляются ей уже предвестием ее вечной муки. Все против Катерины, даже ее собственные понятия о добре и зле». По мнению Добролюбова, все это должно было «заставить ее заглушить свои порывы и завянуть в холодном и мрачном феодализме семейной безгласности и покорности; без всяких живых стремлений, без воли, без любви — или же научиться обманывать людей и совесть. «. Но «Катерина не такова, — считает критик, — развязка ее любви при всей домашней обстановке — видна заранее еще тогда, когда она только подходит к делу. К Борису влечет ее не одно то, что он ей нравится, что он с виду и по речам не похож на остальных, окружающих ее; к нему влечет ее потребность любви, не нашедшая себе отзыва в муже, и оскорбленное чувство жены и женщины, и смертельная тоска ее однообразной жизни, и желание воли, простора, горячей, беззапретной свободы».

Читать еще:  Иван айвазовский раздача продовольствия. Запрещённая история России

Такая любовь и такие чувства не могли ужиться в стенах кабановского дома с его притворством и обманом.

Катерина боится лишиться возможности видеться со своим возлюбленным, говорить с ним, наслаждаться звездными летними ночами и новыми для нее чувствами. Но приехал муж и она вынуждена таиться, хитрить, а это для нее невыносимо: «. дни и ночи она все думала, страдала, экзальтировала свое воображение, и без того горячее, и конец был тот, что она не могла вытерпеть — при всем народе, столпившемся на галерее старинной церкви, покаялась во всем мужу. «

После такого признания Катерине остается только покориться, отречься от самостоятельной жизни и стать «беспрекословной угодницей» свекрови и «кроткою рабою» своего мужа. «Но нет, не таков характер Катерины, — снова подчеркивает критик, — не за тем отразился в ней новый тип, создаваемый русской жизнью, — чтобы сказаться только бесплодною попыткой и погибнуть после первой неудачи «. Эта женщина уже не сможет возвратиться к прежней жизни. Если она не может наслаждаться своим чувством, своей волей открыто, «законно и свято», «при свете белого дня», «перед народом», то и жизнь для нее не имеет смысла.

«Грустно, горько такое освобождение, — пишет Добролюбов, — но что делать, когда другого выхода нет. Хорошо, что нашлась в бедной женщине решимость хоть на этот страшный выход. В том и сила ее характера, оттого-то «Гроза» и производит на нас впечатление освежающее. «

Другой критик, Д. И. Писарев, в статье «Мотивы русской драмы» оспорил такую трактовку образа Катерины. «Воспитание и жизнь не могли дать Катерине ни твердого характера, ни развитого ума. — утверждает он. — Только живая самостоятельная деятельность мысли, только прочные и положительные знания обновляют жизнь, разгоняют тьму, уничтожают глупые пороки. » «Светлым явлением. «, продолжает критик, должно считать «. только то, что в большей или меньшей степени может содействовать прекращению или облегчению страдания. » И вот как характеризуется протест Катерины против кабановских понятий о нравственности: «Она разрубает затянувшиеся узлы самым глупым образом, самоубийством» которое является совершенно неожиданным для нее самой».

Аргументы Писарева в этом споре многим могут показаться вескими и убедительными. Многие согласятся, что образ Катерины» каким его видит Добролюбов, слишком уж идеализированный, что он переоценил силу характера героини Островского и значение ее протеста. Но нельзя забывать, что статья Писарева была написана в начале 1864 года.

Революционная ситуация окончилась, крестьянские волнения шли на убыль, массовые выступления студенческой молодежи прекратились, а многие участники демократического движения были заключены в тюрьмы или сосланы на долгие годы. Писарев же, оставаясь верным революционно-демократическим идеалам, и в новых условиях искал пути продолжения дальнейшей борьбы. В статье «Мотивы русской драмы» он резко критикует «темное царство», выражает глубокое сочувствие страданиям народа, но в качестве тактики борьбы демократических сил предлагает развитие и распространение тех знаний, которые наиболее полезны для общества, которые формируют мыслящую молодежь, готовую к активной борьбе.

А на 1860 год, когда писал свою статью Добролюбов, в России приходился пик революционно-демократического подъема и яростного сопротивления самодержавной власти. Именно в этой грозовой атмосфере увидел Добролюбов в Катерине ростки самосознания, развитие народного стремления к свободе, начало того движения», которое должно было привести народ к непосредственному выступлению. Слова, которые Островский вложил в уста своей героини: «Что домой, что в могилу — все равно!», прозвучали тогда в русской литературе впервые. Неграмотная Катерина Кабанова, которая и слов-то таких: «человеческое достоинство», не знает, предпочла гибель бесконечному унижению. И демократическая печать встрепенулась: наконец-то! Начался, наконец, необратимый, как тогда казалось, процесс всенародного освобождения, если даже такая добрая и кроткая девушка осмелилась утвердить собственный выбор между возможностью быть (или даже умереть) свободной или униженно существовать.

В «темном царстве» российской действительности блеснул, наконец, для критика-демократа луч надежды на победоносный ход неизбежной в России революции. Это потом оказалось, что вовсе она не так близка. Вот почему Добролюбов называл «самое решительное» произведение Островского «глотком свежего воздуха» и утверждал, что в нем «есть что-то освежающее и ободряющее».

Источники:

http://mysoch.ru/sochineniya/ostrovsii/_self/teatr_ostrovskogo/
http://referat-lib.ru/view/referat-literature/54/53810.htm
http://www.ukrlib.com.ua/sochin-rus/printout.php?id=0&bookid=8

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector