2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Какие композиторы входили в кружок могучая кучка. «могучая кучка»

«Могучая кучка»: состав (5 композиторов)

Воплощение в музыке русской национальной идеи было главной целью Балакиревского кружка, сложившегося в Санкт-Петербурге в 1850-60-е годы, позднее получившего название «Могучая кучка», состав которого практически не менялся.

Великая пятерка

Как возникло это творческое содружество, объединившее пятерых великих русских композиторов — М. А. Балакирева и Ц. А. Кюи, М. П. Мусоргского, А. П. Бородина и Н. А. Римского-Корсакого? Необходимо добавить, что в какой-то период «Могучая кучка» состав имела более расширенный. В нее входили менее известные широкой публике, особенно современной, композиторы А. С. Гуссаковский, H. H. Лодыженский и Н. В. Щербачёв. Они вышли позднее из Балакиревского кружка и вообще отошли от композиторской деятельности. Поэтому принято считать, что членами «Новой школы» были только пять композиторов, во Франции их так и называли — «Группа пяти», или «Пятерка». Сами основные члены кружка считали себя наследниками великих русских композиторов М. И. Глинки и А. С. Даргомыжского.

Приверженцы «русской идеи»

Русский талант

Композитором, более всего разделявшим их взгляды и последовательно внедрявшим их в жизнь, был Модест Петрович Мусоргский (1839—1881). Наиболее удаленным от остальных участников был Цезарь Антонович Кюи (1835—1918), хотя пришел он в группу первым. Этих пятерых композиторов объединяли не только регулярные встречи и беседы — они систематически собирали, изучали и систематизировали русский музыкальный фольклор с целью воплощения национальной самобытности в своих произведениях. Понятно, что сюжеты эти композиторы России брали из русской истории. А новаторство их распространялось и на форму музыкальных произведений, и на гармонию и ритмику.

Гениальные композиторы, талантливые публицисты

Их было немного, но они оказали огромное влияние не только на музыкальную жизнь России, но и на всю культуру. Поэтому так понятно название, данное им В. В. Стасовым, — «Могучая кучка». Состав этого вольного содружества объединял самых талантливых композиторов того времени, кроме П. И. Чайковского, с которым отношения у «Пятерки» были тесными, но сложными.

Идеологический центр

«Могучая кучка», состав которой уже громко заявил о себе, создала Бесплатную музыкальную школу (1862 год), которая стала своеобразным центром не только просветительской деятельности, но и культурной жизни столицы.

Эрудированный, всесторонне одаренный, талантливый

Самым ярким и радикально настроенным «кучкистом» был Модест Петрович Мусоргский. Ради музыки он оставил службу в лейб-гвардии Преображенского полка. Это был эрудированный и блестяще образованный человек, свободно говоривший на нескольких европейских языках и прекрасно игравший на рояле. Кроме того, Модест Петрович обладал замечательным баритоном. Он был самым последовательным приверженцем принципов, декларируемых «Могучей кучкой», распад которой переживал очень болезненно и считал его предательством «русской идеи». Его великие оперы «Борис Годунов», «Хованщина», «Сорочинская ярмарка» выводят композитора в число величайших музыкантов России.

В последние годы жизни его новаторское творчество отторгалось не только академическими кругами, но и близкими друзьями – остальными членами «Могучей кучки». Композитор пил, последний и единственный его прижизненный портрет был сделан И. Репиным незадолго до смерти, которая настигла Мусоргского в военном госпитале Петербурга.

Гении долго не уживаются

Распалась «Могучая кучка» по нескольким причинам. Так, отстранился Балакирев, который переживал глубокий душевный кризис, ушел в Академию Римский-Корсаков, которого Мусоргский и Балакирев считали перебежчиком, хотя благодаря именно ему идеи «кучкистов» не пропали, а воплотились в творчестве композиторов-членов Беляевского кружка. У Бородина, кроме музыки, была еще и химия. Творчество «Могучей кучки» не просто оставило глубокий след в русской музыке, оно ее коренным образом изменило. В ней появилась национальная характерность, размах и народность (в произведениях было много народных сцен). Абсолютно все представители этого музыкального объединения, спаянные общей идеей, были людьми яркими и талантливыми. Творчество их пополнило сокровищницу не только русской, но и мировой музыки.

Читать еще:  Метель картины русских художников. Зимние пейзажи выдающихся художников

Могучая кучка

«Могучая кучка» (Балакиревский кружок, Новая русская музыкальная школа) — творческое содружество российских композиторов, сложившееся в Санкт-Петербурге в конце 1850-х и начале 1860-х годов. В него вошли: Милий Алексеевич Балакирев (1837—1910), Модест Петрович Мусоргский (1839—1881), Александр Порфирьевич Бородин (1833—1887), Николай Андреевич Римский-Корсаков (1844—1908) и Цезарь Антонович Кюи (1835—1918). Идейным вдохновителем и основным немузыкальным консультантом кружка был художественный критик, литератор и архивист Владимир Васильевич Стасов (1824—1906).

Название «Могучая кучка» впервые встречается в статье Стасова «Славянский концерт г. Балакирева» (1867): «Сколько поэзии, чувства, таланта и умения есть у маленькой, но уже могучей кучки русских музыкантов». Название «Новая русская музыкальная школа» было выдвинуто самими участниками кружка, которые считали себя наследниками М. И. Глинки и свою цель видели в воплощении русской национальной идеи в музыке.

Группа «Могучая кучка» возникла на фоне революционного брожения, охватившего к тому времени умы русской интеллигенции. Бунты и восстания крестьян стали главными социальными событиями того времени, возвратившими деятелей искусства к народной теме. В реализации национально-эстетических принципов, провозглашённых идеологами содружества Стасовым и Балакиревым, наиболее последовательным был М. П. Мусоргский, меньше других — Ц. А. Кюи. Участники «Могучей кучки» систематически записывали и изучали образцы русского музыкального фольклора и русского церковного пения. Результаты своих изысканий в том или ином виде они воплощали в сочинениях камерного и крупного жанра, особенно в операх, среди которых «Царская невеста», «Снегурочка», «Хованщина», «Борис Годунов», «Князь Игорь». Интенсивные поиски национальной самобытности в «Могучей кучке» не ограничивались аранжировками фольклора и богослужебного пения, но распространились также и на драматургию, жанр (и форму), вплоть до отдельных категорий музыкального языка (гармония, ритмика, фактура и т. д.).

Первоначально в составе кружка были Балакирев и Стасов, увлечённые чтением Белинского, Добролюбова, Герцена, Чернышевского. Своими идеями они вдохновили и молодого композитора Кюи, а позже к ним присоединился Мусоргский, оставивший чин офицера в Преображенском полку ради занятий музыкой. В 1862 году к балакиревскому кружку примкнули Н. А. Римский-Корсаков и А. П. Бородин. Если Римский-Корсаков был совсем молодым по возрасту членом кружка, взгляды и музыкальный талант которого только начинали определяться, то Бородин к этому времени был уже зрелым человеком, выдающимся учёным-химиком, дружески связанным с такими гигантами русской науки, как Менделеев, Сеченов, Ковалевский, Боткин.

В 70-х годах «Могучая кучка» как сплочённая группа перестала существовать. Деятельность «Могучей кучки» стала эпохой в развитии русского и мирового музыкального искусства.

Продолжение «Могучей кучки»

С прекращением регулярных встреч пяти русских композиторов приращение, развитие и живая история «Могучей кучки» отнюдь не завершились. Центр кучкистской деятельности и идеологии в основном благодаря педагогической деятельности Римского-Корсакова переместился в классы Петербургской Консерватории, а также, начиная с середины 1880-х годов — и в «беляевский кружок», где Римский-Корсаков в течение почти 20 лет был признанным главой и лидером, а затем, с началом XX века разделил своё лидерство в составе «триумвирата» с А. К. Лядовым, А. К. Глазуновым и чуть позднее (с мая 1907 года) Н. В. Арцыбушевым. Таким образом, за вычетом балакиревского радикализма «беляевский кружок» стал естественным продолжением «Могучей кучки». [1] Сам Римский-Корсаков вспоминал об этом вполне определённым образом:

(Н.А.Римский-Корсаков, «Летопись моей музыкальной жизни»)

Среди членов беляевского кружка Римский-Корсаков называет в качестве «связующих звеньев» отдельно самого себя (как нового главу кружка вместо Балакирева), Бородина (в то недолгое время, которое осталось до его смерти) и Лядова. Со второй половины 80-х годов в составе беляевской «Могучей кучки» появляются такие разные по дарованию и специальности музыканты, как Глазунов, братья Ф. М. Блуменфельд и С. М. Блуменфельд, дирижёр О. И. Дютш и пианист Н. С. Лавров. [2] Чуть позже, по мере окончания консерватории в число беляевцев вошли такие композиторы, как Н. А. Соколов, К. А. Антипов, Я. Витоль и так далее, включая большое число более поздних выпускников Римского-Корсакова по классу композиции. Кроме того, и «маститый Стасов» сохранял всегда хорошие и близкие отношения с беляевским кружком, хотя влияние его было «уже далеко не тем», что в кружке Балакирева. [2] Новый состав кружка (и его более умеренный глава) определили и новое лицо «послекучкистов»: гораздо более ориентированное на академизм [1] и открытое множеству влияний, прежде в рамках «Могучей кучки» считавшихся недопустимыми. Беляевцы испытывали на себе массу «чуждых» воздействий и имели широкие симпатии, начиная от Вагнера и Чайковского, и кончая «даже» Равелем и Дебюсси. Кроме того, следует особо отметить, что, будучи преемником «Могучей кучки» и в целом продолжая её направление, беляевский кружок не представлял собой единого эстетического целого, руководствующегося единой идеологией или программой. [3]

Читать еще:  Брижит бордо. Брижит Бардо (Brigitte Bardot) - биография, информация, личная жизнь

В свою очередь, и Балакирев не потерял активность и продолжил распространять своё влияние, выпуская всё новых учеников в бытность свою на посту главы придворной Капеллы. Наиболее известным из его учеников позднего времени (впоследствии закончившим также и класс Римского-Корсакова) [2] считается композитор В. А. Золотарёв.

Дело не ограничивалось только прямым преподаванием и классами свободного сочинения. Всё более частое исполнение на сценах императорских театров новых опер Римского-Корсакова и его оркестровых сочинений, постановка бородинского «Князя Игоря» и второй редакции «Бориса Годунова» Мусоргского, множество критических статей и растущее личное влияние Стасова — всё это постепенно умножало ряды национально ориентированной русской музыкальной школы. Многие ученики Римского-Корсакова и Балакирева по стилю своих сочинений вполне вписывались в продолжение генеральной линии «Могучей кучки» и могли быть названы если не её запоздалыми членами, то во всяком случае — верными последователями. А иногда случалось даже так, что последователи оказывались значительно «вернее» (и ортодоксальнее) своих учителей. Невзирая на некоторую анахроничность и старомодность, даже во времена Скрябина, Стравинского и Прокофьева, вплоть до середины XX века эстетика и пристрастия многих из этих композиторов оставались вполне «кучкистскими» и чаще всего — не подверженными принципиальным стилевым изменениям. Однако со временем всё чаще в своём творчестве последователи и ученики Римского-Корсакова обнаруживали некий «сплав» московской и петербургской школы, в той или иной мере соединяя влияние Чайковского с «кучкистскими» принципами. Пожалуй, наиболее крайней и далёкой фигурой в этом ряду является А. С. Аренский, который, до конца своих дней сохраняя подчёркнутую личную (ученическую) верность своему учителю (Римскому-Корсакову), тем не менее, в своём творчестве был гораздо ближе к традициям Чайковского. Кроме того, он вёл крайне разгульный и даже «аморальный» образ жизни. Именно этим прежде всего объясняется весьма критическое и несочувственное отношение к нему в беляевском кружке. [4] Ничуть не менее показателен и пример Александра Гречанинова, тоже верного ученика Римского-Корсакова, большую часть времени жившего в Москве. Однако о его творчестве учитель отзывается гораздо более сочувственно и в качестве похвалы называет его «отчасти петербужцем». [5] После 1890 года и участившихся визитов Чайковского в Петербург, в беляевском кружке нарастает эклектичность вкусов и всё более прохладное отношение к ортодоксальным традициям «Могучей кучки». Постепенно Глазунов, Лядов и Римский-Корсаков также и лично сближаются с Чайковским, тем самым положив конец прежде непримиримой (балакиревской) традиции «вражды школ». [6] К началу XX века, большинство новой русской музыки всё в большей степени обнаруживает синтез двух направлений и школ: в основном через академизм и размывание «чистых традиций». Немалую роль в этом процессе сыграл и лично сам Римский-Корсаков, музыкальные вкусы которого (и открытость к влияниям) была вообще значительно гибче и шире, чем у всех его композиторов-современников. [7]

Читать еще:  Двойники в преступлении и наказании. «Двойники» Раскольникова в романе Ф

Многие русские композиторы конца XIX — первой половины XX веков рассматриваются историками музыки как непосредственные продолжатели традиций Могучей кучки; среди них

Отдельного упоминания заслуживает и тот факт, что знаменитая французская «Шестёрка», собранная под предводительством Эрика Сати (как бы «в роли Балакирева») и Жана Кокто (как бы «в роли Стасова») — явилась прямым откликом на «русскую пятёрку» — как называли в Париже композиторов «Могучей кучки». Статья известного критика Анри Колле, оповестившая мир о рождении новой группы композиторов, так и называлась: «Русская пятёрка, французская шестёрка и господин Сати».

10 фактов из истории «Могучей кучки»

«Новая русская музыкальная школа» или балакиревский кружок. Сообщество русских композиторов, сложившееся в середине ХIХ столетия. Название закрепилось с легкой руки известного музыкального критика Владимира Стасова — это в России. В Европе содружество музыкантов именовали просто — «Группой пяти». Интересные факты из изстории музыкального сообщества собирала Наталья Летникова.

1. Первый шаг к появлению «Могучей кучки» — приезд в 1855 году в Петербург одаренного 18-летнего музыканта Милия Балакирева. Блестящими выступлениями пианист обратил на себя внимание не только искушенной публики, но и самого известного музыкального критика того времени — Владимира Стасова, который стал идейным вдохновителем объединения композиторов.

2. Год спустя Балакирев познакомился с военным инженером Цезарем Кюи. В 1857 году — с выпускником военного училища Модестом Мусоргским, в 1862-м — с морским офицером Николаем Римским-Корсаковым, в то же время общие музыкальные взгляды обнаружились с профессором химии Александром Бородиным. Так сложился музыкальный кружок.

3. Балакирев знакомил начинающих музыкантов с теорией композиции, оркестровки, гармонии. Вместе единомышленники читали Белинского и Чернышевского, вместе выступали против академической рутины, искали новые формы — под общей идеей народности как главного направления развития музыки.

4. «Могучей кучкой» музыкальный союз окрестил Владимир Стасов. В одной из статей критик отметил: «Сколько поэзии, чувства, таланта и умения есть у маленькой, но уже могучей кучки русских музыкантов». Фраза стала крылатой — и членов музыкального сообщества стали именовать не иначе как «кучкисты».

5. Композиторы «Могучей кучки» считали себя наследниками недавно ушедшего из жизни Михаила Глинки и грезили идеями развития русской национальной музыки. В воздухе витал дух демократии, и русская интеллигенция задумалась о культурной революции, без насилия и кровопролития — исключительно силой искусства.

6. Народная песня как основа для классики. Кучкисты собирали фольклор и изучали русское церковное пение. Организовывали целые музыкальные экспедиции. Так, Балакирев из поездки по Волге с поэтом Николаем Щербиной в 1860 году привез материал, ставший основой целого сборника — «40 русских народных песен».

7. От песенного жанра к крупным формам. Фольклор балакиревцы вписывали в оперные произведения: «Князь Игорь» Бородина, «Псковитянка» Римского-Корсакова, «Хованщина» и «Борис Годунов» Мусоргского. Эпос и народные сказки стали источником вдохновения для симфонических и вокальных произведений композиторов «Могучей кучки».

8. Коллеги и друзья. Балакиревцев связывала тесная дружба. Музыканты обсуждали новые сочинения и проводили вечера на стыке разных видов искусства. Кучкисты встречались с писателями — Иваном Тургеневым и Алексеем Писемским, художником Ильей Репиным, скульптором Марком Антокольским.

9. Не только в народ, но и для народа. Усилиями балакиревцев была открыта бесплатная музыкальная школа для талантливых людей разных сословий. При школе давали бесплатные концерты произведений кучкистов и близких по духу композиторов. Школа пережила балакиревский кружок и работала вплоть до революции.

10. 70-е годы ХIХ века развели балакиревцев. «Могучая кучка» распалась, но пять русских композиторов продолжали творить. Как писал Бородин, индивидуальность взяла верх над школою, но «общий склад музыкальный, общий пошиб, свойственный кружку, остались»: в классах Петербургской консерватории вместе с Римским-Корсаковым и в работе последователей — русских композиторов ХХ века.

Источники:

http://www.syl.ru/article/201399/new_moguchaya-kuchka-sostav-kompozitorov
http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/4996
http://www.culture.ru/materials/97263/10-faktov-iz-istorii-moguchei-kuchki

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector