0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Некрасов в окопах сталинграда читать. Виктор некрасов — в окопах сталинграда

В окопах Сталинграда

Скачать книгу в формате:

Аннотация

В книгу известного писателя, фронтовика, Виктора Платоновича Некрасова (1911-1987) вошли одна из правдивейших повестей о Великой Отечественной войне «В окопах Сталинграда», получившая в 1947 г. Сталинскую премию, а затем внесенная в «черные списки», изъятая из библиотек и ставшая библиографической редкостью.

Отзывы

Популярные книги

  • 31659
  • 1

В магазинчике «Народный промысел» в селе Сокольничьем найдена задушенной богатая дама. Она частен.

Селфи с судьбой

  • 71791
  • 12

Максим Батырев 45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя © М. Батырев, 2014 © Из.

45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя

  • 100344
  • 8
  • 2

Многие стесняются говорить о кишечнике вслух. Может быть, именно поэтому мы так мало знаем о самом м.

Очаровательный кишечник. Как самый могущественный орган управляет нами

  • 72248
  • 8

Об авторе этой книги Оскар Уайльд родился в Дублине, столице Ирландии, в 1854 году. Он писал проз.

Портрет Дориана Грея

  • 50922
  • 3
  • 7

Одна из лучших фэнтези-саг за всю историю существования жанра.

Ведьмак (сборник)

  • 68177
  • 2
  • 6

«Подсознание может всё!» Д. Кехо В 1975 году Джон Кехо ушел жить в леса, чтобы в течение трех лет.

«Подсознание может все!»

Дорогие читатели, есть книги интересные, а есть — очень интересные. К какому разряду отнести «В окопах Сталинграда» Некрасов Виктор Платонович решать Вам! Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Возникает желание посмотреть на себя, сопоставить себя с описываемыми событиями и ситуациями, охватить себя другим охватом — во всю даль и ширь души. По мере приближения к исходу, важным становится более великое и красивое, ловко спрятанное, нежели то, что казалось на первый взгляд. В тексте находим много комизмов случающихся с персонажами, но эти насмешки веселые и безобидные, близки к умилению, а не злорадству. Умеренное уделение внимания мелочам, создало довольно четкую картину, но и не лишило читателя места для его личного воображения. Созданные образы открывают целые вселенные невероятно сложные, внутри которых свои законы, идеалы, трагедии. Значительное внимание уделяется месту происходящих событий, что придает красочности и реалистичности происходящего. Динамичный и живой язык повествования с невероятной скоростью приводит финалу и удивляет непредсказуемой развязкой. Портрет главного героя подобран очень удачно, с первых строк проникаешься к нему симпатией, сопереживаешь ему, радуешься его успехам, огорчаешься неудачами. Приятно окунуться в «золотое время», где обитают счастливые люди со своими мелочными и пустяковыми, но кажущимися им огромными неурядицами. «В окопах Сталинграда» Некрасов Виктор Платонович читать бесплатно онлайн увлекательно, порой напоминает нам нашу жизнь, видишь самого себя в ней, и уже смотришь на читаемое словно на пособие.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 0

Новинки

  • 24

Мир планеты Эдем напоминает фэнтезийную компьютерную игру, и здесь невозможно умереть насовсем. Ра.

Прокачаться до сотки 2

Мир планеты Эдем напоминает фэнтезийную компьютерную игру, и здесь невозможно умереть насовсем. Ра.

  • 47

Анастасия, принцесса свергнутой династии, бежит из замка. Новый правитель объявляет ее свихнувшейс.

Записки злой ведьмы. Последняя из Алых Маков

Анастасия, принцесса свергнутой династии, бежит из замка. Новый правитель объявляет ее свихнувшейс.

Виктор Некрасов — В окопах Сталинграда

Виктор Некрасов — В окопах Сталинграда краткое содержание

В книгу известного писателя, фронтовика, Виктора Платоновича Некрасова (1911–1987) вошли одна из правдивейших повестей о Великой Отечественной войне «В окопах Сталинграда», получившая в 1947 г. Сталинскую премию, а затем внесенная в «черные списки», изъятая из библиотек и ставшая библиографической редкостью.

В окопах Сталинграда — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Приказ об отступлении приходит совершенно неожиданно. Только вчера из штаба дивизии прислали развернутый план оборонительных работ — вторые рубежи, ремонт дорог, мостики. Затребовали у меня трех саперов для оборудования дивизионного клуба. Утром звонили из штаба дивизии приготовиться к встрече фронтового ансамбля песни и пляски. Что может быть спокойнее? Мы с Игорем специально даже побрились, постриглись, вымыли головы, заодно постирали трусы и майки и в ожидании, когда они просохнут, лежали на берегу полувысохшей речушки и наблюдали за моими саперами, мастерившими плотики для разведчиков.

Лежали, курили, били друг у друга на спинах жирных, медлительных оводов и смотрели, как мой помкомвзвода, сверкая белым задом и черными пятками, кувыркается в воде, пробуя устойчивость плотика.

Тут-то и является связной штаба Лазаренко. Я еще издали замечаю его. Придерживая рукой хлопающую по спине винтовку, он рысцой бежит через огороды, и по этой рыси я сразу понимаю, что не концертом сейчас пахнет. Опять, должно быть, какой-нибудь поверяющий из армии или фронта… Опять тащись на передовую, показывай оборону, выслушивай замечания. Пропала ночь. И за все инженер отдувайся.

Хуже нет — лежать в обороне. Каждую ночь поверяющий. И у каждого свой вкус. Это уж обязательно. Тому окопы слишком узки, раненых трудно выносить и пулеметы таскать. Тому — слишком широки, осколком заденет. Третьему брустверы низки: надо ноль сорок, а у вас, видите, и двадцати нет. Четвертый приказывает совсем их срыть — демаскируют, мол. Вот и угоди им всем. А дивизионный инженер и бровью не поводит. За две недели один раз только был, и то галопом по передовой пробежал, ни черта толком не сказал. А я каждый раз заново начинай и выслушивай — руки по швам — нотации командира полка: «Когда же вы, уважаемый товарищ инженер, научитесь по-человечески окопы рыть. »

Читать еще:  Купаться в чистой прозрачной воде во сне. К чему снится Купание

Лазаренко перепрыгивает через забор.

— Начальник штаба до себя кличуть, — сияет он белозубым ртом, вытирая пилоткой взмокший лоб.

— I вас, i начхiма. Щоб чрез пять минут були, сказав. Нет, значит, не поверяющий.

— А в чем дело, не знаешь?

— А бiс його знае. — Лазаренко пожимает пропотевшими плечами. — Хiба зрозумiеш… Всiх связних розiгнали. Капiтан як раз спати лягли, а тут офiцер связi…

Приходится натягивать на себя мокрые еще трусы и майку и идти в штаб. Командиров взводов тоже вызывают.

Максимова — начальника штаба — нет. Он у командира полка. У штабной землянки командиры спецподразделений, штабники. Из комбатов только Сергиенко — командир третьего батальона. Никто ничего толком не знает. Офицер связи, долговязый лейтенант Зверев, возится с седлом. Сопит, чертыхается, никак не может затянуть подпругу.

— Штадив грузится. Вот и все…

Больше он ничего не знает.

Сергиенко лежит на животе, стругает какую-то щепочку, как всегда, ворчит:

— Только дезокамеру наладили, а тут срывайся, к дьяволу. Жизнь солдатская, будь она проклята! Скребутся бойцы до крови. Никак не выведешь…

Белобрысый, с водянистыми глазами Самусев — командир ПТР[1] презрительно улыбается:

— Что дезокамера… У меня половина людей с такими вот спинами лежит. После прививки. Чуть не по стакану всадили чего-то. Кряхтят, охают…

— А может, на переформировку, а?

— Ага… — криво улыбается Гоглидзе, разведчик. — Позавчера Севастополь сдали, а он формироваться собрался… Ждут тебя в Ташкенте не дождутся.

Никто ничего не отвечает. На севере все грохочет. Над горизонтом далеко-далеко, прерывисто урча, все туда же, на север, медленно плывут немецкие бомбардировщики.

— На Валуйки прут, сволочи. — Самусев в сердцах сплевывает. — Шестнадцать штук…

— Накрылись, говорят, уже Валуйки, — заявляет Гоглидзе: он всегда все знает.

— Кто это — «говорят».

— В восемьсот пятьдесят втором вчера слышал.

— Много они знают…

— Много или мало, а говорят…

Самусев вздыхает и переворачивается на спину.

— А в общем, зря землянку ты себе рыл, разведчик. Фрицу на память оставишь.

— Верная примета. Точно. Как вырою, так, значит, в поход. Третий уже раз рою, и ни разу переночевать даже не удавалось.

Из майоровой землянки вылезает Максимов. Прямыми, точно на параде, шагами подходит к нам. По этой походке его можно узнать за километр. Он явно не в духе. У Игоря, оказывается, расстегнуты гимнастерка и карман. У Гоглидзе не хватает одного кубика. Сколько раз нужно об этом напоминать! Спрашивает, кого не хватает. Нет двух комбатов и начальника связи — вызвали еще вчера в штадив.

Ничего больше не говорит, садится на край траншеи. Подтянутый, сухой, как всегда застегнутый на все пуговицы. Попыхивает трубкой с головой Мефистофеля. На нас не смотрит.

С его приходом все умолкают. Чтобы не казаться праздным — инстинктивное желание в присутствии начальника штаба выглядеть занятым, — копошатся в планшетках, что-то ищут в карманах.

Над горизонтом проплывает вторая партия немецких бомбардировщиков.

Приходят комбаты: коренастый, похожий на породистого бульдога, немолодой уже Каппель — комбат-два, и лихой, с золотым чубом и в залихватски сдвинутой на левую бровь пилотке командир первого батальона Ширяев. В полку у нас его называют Кузьма Крючков.

Оба козыряют: Каппель по-граждански — полусогнутой ладонью вперед, Ширяев с особым кадрово-фронтовым фасоном — разворачивая пальцы кулака у самой пилотки с последними словами доклада.

Максимов встает. Мы тоже.

— Карты у всех есть? — Голос у него резкий, неприятный. Трубка погасла. Но он продолжает машинально посасывать. — Попрошу вынуть.

Мы вынимаем. Максимов разворачивает свою мягкую, замусоленную пальцами пятиверстку. Жирная красная линия ползет через всю карту слева направо, с запада на восток.

Записываем. Маршрут большой — километров на сто. Конечный пункт Ново-Беленькая. Там должны сосредоточиться через шестьдесят часов, то есть через двое с половиной суток.

Максимов выбивает о каблук трубку, ковыряет в ней веточкой, опять набивает табаком.

Никто не отвечает.

— По-моему, ясна. Выступаем в двадцать три ноль-ноль. Первый переход тридцать шесть километров. Дневка в Верхней Дуванке. Идти будем походной колонной. С дозорами и охранением, конечно. Порядок движения узнаете через десять минут у Корсакова. Он сейчас составляет.

В окопах Сталинграда

Виктор Некрасов

В книгу известного писателя, фронтовика, Виктора Платоновича Некрасова (1911–1987) вошли одна из правдивейших повестей о Великой Отечественной войне «В окопах Сталинграда», получившая в 1947 г. Сталинскую премию, а затем внесенная в «черные списки», изъятая из библиотек и ставшая библиографической редкостью.

Никто уже не кричит «ура».

Читать еще:  Волынка из чего состоит. Волынка - старинный славянский инструмент

Скажу откровенно, что военную прозу я не люблю. Собственно, я её и не читала толком. Но именно потому, что — не понимаю. И даже не хочу делать вид, будто слова «передовая» или там «вторые рубежи» для меня что-то значат. Первая вещь, которая дала мне хоть какое-то представление о войне, — малышовый рассказ Гайдара «Четвёртый блиндаж» — вот это как раз мой уровень.
Но подбираясь уже где-то к середине книги Некрасова, я вдруг оказалась в окопе. Впереди — серая обглоданная земля, ожесточённо частит пулемёт, плечо немеет от толчков отдачи, тонкие противные струйки пота щекочут шею и подмышками, нас четверо, мы в кольце, свистят снаряды, от гильз некуда ступить, патроны кончаются, надо держаться.
Это было так неожиданно и непривычно, что я даже испугалась и оторвалась от книжки. И моментально поняла, что значит словосочетание «окопная правда». Это когда вспорото тело родной земли, а ты сидишь в самой ране, прижимаешься грудью к стылой земляной груди, и после каждого разрыва тебе за шиворот сыплются влажные комки земляной плоти.
В этот момент ты едва ли думаешь о родине или Сталине или скрытой теплоте патриотизма; мысль успевает охватить разве только этих троих, что с тобой плечом к плечу, такие разные и сложные, настоящие души, охваченные сейчас борьбой за одну на всех жизнь. А жизнь ускользает каждую минуту, как песок сквозь пальцы: несколько часов назад ты собирался хлопнуть рюмочку по случаю дня рождения, или поговорить по душам вон с тем хорошим застенчивым хлопцем, или просто снять сапоги уже наконец, но не прекращается кровавая пахота, и всё, всё снова и снова откладывается на потом. Даст бог, будем живы.
И после того, как эта самая окопная правда забивалась тебе в сапоги и хрустела на зубах, ты уже не можешь спокойно смотреть в пустые глаза тупого и самоуверенного капитана, который заседает в двухэтажном дворце-блиндаже с ампирным зеркалом на обшитой панелями стенке, и единственный солдат, которого он знает, — это сферический солдат в вакууме, пушечного мяса кусок, который обязан любой приказ брать под козырёк и не думая бросаться с голой грудью на вражеские пулемёты с криком «ура». А если он хотя бы не кричит «ура» — значит, трус и предатель.
Война не терпит полутонов, она жёстко делит людей на своих и чужих, но национальность не имеет к этому никакого отношения. Страшен разъярённый командир, потрясающий пистолетом, марш в атаку или я тебя сам пристрелю, и совсем не страшен худосочный пленный фашист, который вежливо подносит прикурить, битте камрад.
Мы говорим, что на войне так страшно. Мы ничего не знаем о войне.

Никто уже не кричит «ура».

Скажу откровенно, что военную прозу я не люблю. Собственно, я её и не читала толком. Но именно потому, что — не понимаю. И даже не хочу делать вид, будто слова «передовая» или там «вторые рубежи» для меня что-то значат. Первая вещь, которая дала мне хоть какое-то представление о войне, — малышовый рассказ Гайдара «Четвёртый блиндаж» — вот это как раз мой уровень.
Но подбираясь уже где-то к середине книги Некрасова, я вдруг оказалась в окопе. Впереди — серая обглоданная земля, ожесточённо частит пулемёт, плечо немеет от толчков отдачи, тонкие противные струйки пота щекочут шею и подмышками, нас четверо, мы в кольце, свистят снаряды, от гильз некуда ступить, патроны кончаются, надо держаться.
Это было так неожиданно и непривычно, что я даже испугалась и оторвалась от книжки. И моментально поняла, что значит словосочетание «окопная правда». Это когда вспорото тело родной земли, а ты сидишь в самой ране, прижимаешься грудью к стылой земляной груди, и после каждого разрыва тебе за шиворот сыплются влажные комки земляной плоти.
В этот момент ты едва ли думаешь о родине или Сталине или скрытой теплоте патриотизма; мысль успевает охватить разве только этих троих, что с тобой плечом к плечу, такие разные и сложные, настоящие души, охваченные сейчас борьбой за одну на всех жизнь. А жизнь ускользает каждую минуту, как песок сквозь пальцы: несколько часов назад ты собирался хлопнуть рюмочку по случаю дня рождения, или поговорить по душам вон с тем хорошим застенчивым хлопцем, или просто снять сапоги уже наконец, но не прекращается кровавая пахота, и всё, всё снова и снова откладывается на потом. Даст бог, будем живы.
И после того, как эта самая окопная правда забивалась тебе в сапоги и хрустела на зубах, ты уже не можешь спокойно смотреть в пустые глаза тупого и самоуверенного капитана, который заседает в двухэтажном дворце-блиндаже с ампирным зеркалом на обшитой панелями стенке, и единственный солдат, которого он знает, — это сферический солдат в вакууме, пушечного мяса кусок, который обязан любой приказ брать под козырёк и не думая бросаться с голой грудью на вражеские пулемёты с криком «ура». А если он хотя бы не кричит «ура» — значит, трус и предатель.
Война не терпит полутонов, она жёстко делит людей на своих и чужих, но национальность не имеет к этому никакого отношения. Страшен разъярённый командир, потрясающий пистолетом, марш в атаку или я тебя сам пристрелю, и совсем не страшен худосочный пленный фашист, который вежливо подносит прикурить, битте камрад.
Мы говорим, что на войне так страшно. Мы ничего не знаем о войне.

Читать еще:  Телеведущая Тина Канделаки: биография, личная жизнь, карьера и интересные факты.

Я знаю, что воспрянули недаром
сердца в чаду коричневого ада:
взошло созвездье красных командармов
на грозном небосводе
Сталинграда.

И суждено надежде распуститься,
раскрывшись, как цветок в объятьях сада.
Написана великая страница
штыками и рассветом
Сталинграда.

Пабло Неруда, «Новая песнь любви Сталиграду», 1943

Интеллигентский взгляд на войну. Не могу отделаться от желания сравнивать эту повесть Некрасова с главами из романа Шолохова. Да простится мне это сравнение, но это ужасно похоже на разницу подходов к коренным народам у Арсеньева и Федосеева – оба писали про сибирских жителей, но один отстраненно, со стороны, а другой рядом, наравне. Так и Некрасов – его герой офицер и со стороны, а у Шолохова герои как раз рядовые бойцы.

При этом простые люди в книге есть, не могут не быть. Но они, если честно, картонные. И Седых, и Валега что твой Платон Каратаев – символизируют народ своей простотой, широтой души, малограмотностью и при этом определенной живостью ума.

Сама фактура книги другая. Герой вспоминает город, город глазами студента и мальчишки из интеллигентной среды. Довоенный Киев конца 20-х, с огромным количеством иностранных немых фильмов в прокате, с кинотеатрами, специализирующимися на арт-хаусе того времени или на ковбойских фильмах.

Но можно предположить, почему эта книга понравилась Сталину. Автор нашел крайне уместный для военный прозы синтаксис. Повествование почти все время идет в настоящем времени, фразы короткие, рубленные, отлично передающие напряжение момента. Герои даже говорят также, быстро, односложно. Лирических отступлений минимум, события накатывают на героя, вертят его, опрокидывают, переносят с места на место.

Книга забрасывает читателя в водоворот сразу, с первых страниц – мы оказываемся втянуты в гигантское отступление летом 1942 после неудачного удара на Харьков. Автор хорошо подает географию. Я читал не отрываясь от карты, стараясь найти и сопоставить между собой Купянск, Булацеловку, Вешенскую и многие другие населенные пункты (на Украине много уже и переименовано, а с нашей стороны границы почти все осталось также, как в 1942). Герои оказываются подхваченными потоком, который выплескивает их на берег уже в Сталинграде, где их шокирует почти еще мирная жизнь. Действующие лица «Они сражались за Родину» остались чуть севернее, а подробнее о них мы так и не узнали.

Автор точен и подробен в деталях. Я почему-то люблю эти канувшие приметы той жизни. Офицеры берут в библиотеке дореволюционные журналы – «Ниву» и «Аполлон». Мне стало интересно, что такое дневная фотобумага и метлахская плитка. Про Hutte я вроде что-то слышал, но в контекст не ставил. И я как-то не задумывался, что Черчилль прилетал в Москву в самый разгар летнего наступления фашистов.

Но потом все это обрывается самой Сталинградской обороной. Детали и красивовсти стираются, остается голая окопная правда. Дурацкое сравнение, но это действительно как шутер от первого лица – сражения за каждый клочок, за насыпь, за будку, за основание трубы, за гору металлолома. Все жестко, жестоко и предельно четко. Кровь, кровь и еще раз кровь. Ошибки, приводящие к ненужным потерям, маленькие хитрости, господство вражеской авиации, наша артиллерия с того берега, и опять кровь и кровь. Наши при этом стараются остаться людьми – бритье иногда, куски художественных книг (любопытно, что герои книги будущего лауреата Сталинской премии читают в землянках книгу другого лауреата Сталинской премии про оборону Севастополя в Крымскую войну – «Севастопольскую страду» Сергеева-Ценского).

Автор неоднократно, но аккуратно славит Сталина. Это и портреты, которые наши помещают в своих землянках, и прочувственный диалог о том, как ему, наверное, тяжело держать весь фронт, думать о каждом участке. Я любопытства ради посмотрел несколько отзывов об этой книге на сайте и сильно удивился — люди пишут, что Сталина в книге нет, как и советского патриотизма. Люди такие люди — то, что потом автор эмигрировал, совсем не означает, что в 1945 он не писал вполне правоверные вещи. Ох уж этот синдром поиска фиги в кармане. Текст — упрямая вещь, вот он, перед вами, все идеологические маркеры на месте, только сделано это аккуратно и точно, так что и самому Сталину понравилось (судя по книгам, получавшим премию его имени, любил он как раз вещи неплакатные, сложные, противоречивые).

Финал существует в двух вариантах. Автор хотел написать три части, но ему предложили напечатать книгу, когда были готовы первые две. Поэтому есть скомканный, но вполне достоверный финал, а также есть и набросок третей части. Любопытно, но, пожалуй, книга должна остаться такой, какой вышла в печать.

Источники:

http://readli.net/v-okopah-stalingrada/
http://libking.ru/books/prose-/prose-military/282429-viktor-nekrasov-v-okopah-stalingrada.html
http://topliba.com/books/509557

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector