2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Путь, выбирающий нас. Онлайн чтение книги три версии нас версия третья

Оксана Панкеева — Путь, выбирающий нас

Оксана Панкеева — Путь, выбирающий нас краткое содержание

Но возвращение на потерянный когда-то путь не всегда зависит от наших стремлений и желаний. Ведь если путь воина мы можем выбрать сами, то путь барда выбирает нас и никогда при этом не спрашивает нашего мнения…

Путь, выбирающий нас читать онлайн бесплатно

Путь, выбирающий нас

Такое частенько случается в первые весенние дни, потому что настроение по утрам, когда пробуждаешься от зимней спячки, бывает очень скверное.

Однажды ехидный королевский шут заметил, что две небольшие локальные войны плюс землетрясение примерно равны одному королю в скверном расположении духа. Все придворные и прочие подданные, лично знакомые с его величеством, были полностью согласны с этим утверждением и неоднократно его цитировали. Утром девятнадцатого дня Пестрой луны крылатые слова Жака повторяли во дворце чаще, чем когда бы то ни было, но шепотом, по углам и с оглядкой — а не несут ли демоны его недовольное величество…

Собственно, Шеллар III был рассержен еще со вчерашнего вечера, и причин для того было предостаточно. Проснувшись утром, его величество со свойственным ему педантизмом перебрал в уме события минувшего дня и сделал вывод, что его дурное настроение абсолютно оправдано, полностью объяснимо, и, более того, есть все основания испортить настроение также и подданным.

Во-первых, с самого утра захворал любимый наставник, заставив воспитанника изрядно понервничать и оставив без столь необходимой поддержки как раз тогда, когда она была особенно нужна.

Во-вторых, пропали любимая супруга, хорошая приятельница, непутевый юный кузен, подружка кузена и, что казалось совсем уж невероятным, дракон.

В-третьих, его величество получил послание, в котором сообщалось о похищении пропавших подданных (в том числе дракона!) и выдвигались весьма затруднительные для практического исполнения требования. Конечно, о том, чтобы отказать в обещанной помощи другу и союзнику, Шеллар III не мог и помыслить, тем более что надеяться на честность похитителей было бы глупо. Однако он счел возможным отложить начало совместной военной операции и заняться поисками своей пропажи.

В-четвертых, из-за этой задержки союзники понесли огромные потери, и неизвестно теперь, хватит ли у них сил удержать власть, если они все же смогли ее захватить. Что они думают о неторопливом соратнике, лучше и не представлять.

В-пятых, друг и коллега, король Мистралии Орландо II, единственный законный правитель своей страны, лежит при смерти. Если его не смогут спасти, последний шанс навести порядок в Мистралии будет потерян, так как законных наследников у Орландо нет. И все это опять же на совести союзника.

В-шестых, при операции по освобождению заложников потери среди последних составили пятьдесят процентов. К счастью, ими оказался не принц Мафей, а бедная деревенская девушка, имевшая неосторожность полюбить юного эльфа. К несчастью, влюбленный принц, как это свойственно подросткам и эльфам, не смог пережить свою потерю достойно и наворотил глупостей. Он опять, невзирая на уже имеющийся печальный опыт, занялся пространственным поиском на пару уровней выше, чем был способен, и застрял в чуждой классическому магу субреальности.

В-седьмых, единственный человек, который мог бы бестолкового ученика мага разыскать и вернуть к жизни, тайком бежал из дворца, чтобы участвовать в великой битве за свободу родной Мистралии. Где загадочным образом пропал без вести. Учитывая, что битва окончилась несомненной победой повстанцев и никто из убитых и раненых не остался валяться на поле боя, наиболее вероятное объяснение звучало весьма печально. По подсчетам его величества, с вероятностью девяносто процентов отважного мистралийца разнесло на куски, не поддающиеся опознанию.

В-восьмых, за этот день его величество так извелся от переживаний, что к вечеру едва на ногах держался.

В-девятых, цвет ортанской аристократии почему-то выбрал именно этот момент для попытки сместить правителя согласно одной старой традиции. Надеялись, наверное, что раздавленный горем король не сможет толком защищаться. Или всерьез верили, что ему будет нечего возразить. Пришлось в очередной раз вразумлять это собрание бездельников и напоминать кое-какие прописные истины. Довести разбирательство до логического завершения, то есть торжественно арестовать и вывести из зала под конвоем хотя бы графа Монкара, не удалось. Заседание было сорвано безобразнейшим образом, с массовой паникой, повальным бегством и крушением мебели. Впрочем, его величество и без этих наглядных свидетельств не сомневался, что девяносто восемь процентов родовитейших дворян королевства при виде живого дракона бросятся наутек, ничуть не заботясь о собственном достоинстве.

В-десятых, красавец Хрисс приземлялся с очень сильного похмелья, из-за чего не рассчитал тормозного пути и вышиб головой огромное витражное окно в зале заседаний. Во что обойдется ремонт зала, Шеллар не успел подсчитать — слишком уж обрадовался, увидев супругу живой и невредимой.

В-одиннадцатых, выяснилось, что любимая супруга повела себя как избалованный сопляк — нагло пренебрегла запретом мужа, обманула придворных, тайком сбежала из дворца искать приключений на то место, которым на троне сидят, летала на пьяном драконе… Неужели беременность может ТАК сильно изменить дисциплинированного и ответственного офицера гвардии?

В-двенадцатых, бессовестный инспектор Темной Канцелярии подло обманул короля, умыкнув из-под самого носа одного очень полезного господина, с которым его величество страстно желал побеседовать. Нет, никто не спорит, что мэтр Максимильяно нуждался в медицинской помощи, но неужели во дворце не нашлось бы кому о нем позаботиться?

В-тринадцатых… То, как с ним поступили придворные маги, было и вовсе возмутительно! Да, возможно, его величество действительно выглядел бледным и нездоровым — день выдался тяжелый, как еще он должен выглядеть? Сама мэтресса Морриган выглядела не лучше, если уж на то пошло. Да, возможно, его величество несколько нетвердо стоял на ногах и руки у него действительно дрожали… немножко. Ну немного поташнивало, но вот уж этого почтенные мэтры никак не могли знать! И с их стороны было бестактным самоуправством объявлять во всеуслышание, что его величество изволил переутомиться и что у него никотин сейчас из ушей закапает! И усыплять короля без его согласия они не имели права! Хорошо хоть Флавиус вовремя подвернулся, и его величество успел отдать верному министру необходимые указания.

Читать еще:  Загадочные люди в истории. Самые загадочные люди в русской истории (8 фото)

В-четырнадцатых, времени уже девятый час, а он до сих пор в постели, и ни один бездельник не потрудился короля разбудить!

Словом, причин для огорчения было предостаточно, и первым пострадал главный дворецкий, который не смог с ходу назвать сумму, необходимую для ремонта зала. Бедный придворный, которого жестокая судьба занесла не в тот коридор не в то время, тут же узнал, что он презренный бездельник и дармоед, не отрабатывающий свое жалованье. Инцидент в зале заседаний произошел двенадцать часов назад, и за это время можно было не только оценить убытки, но и подготовить смету расходов на восстановление витража и покупку новых кресел. Его величество совершенно не интересовало, на какое время суток пришлись упомянутые двенадцать часов. Такие мелочи его и в хорошем настроении никогда не занимали, а сегодня уж подавно.

Онлайн чтение книги Три версии нас
Версия третья

Кембридж, октябрь 1958

Издалека он видит, как она падает: плавно, постепенно, словно в замедленной съемке.

Маленькая белая собака – терьер – сопит, стоя у обочины дороги, изрытой колесами велосипедов, затем укоризненно лает вслед хозяину, человеку в бежевом плаще, который уже удалился на приличное расстояние. Приближается девушка на велосипеде – она едет слишком быстро, темные волосы развеваются, подобно флагу. Ее голос перекрывает высокий звук велосипедного звонка:

Но пес, почуяв что-то привлекательное для себя, бросается не в сторону, а под колеса велосипеда.

Девушка резко поворачивает, выезжает на высокую траву, и велосипед заносит. Она падает на бок, тяжело приземляется, левая нога ее неестественно вывернута. Джим, находящийся в нескольких футах от места происшествия, слышит, как она ругается на немецком:

Терьер мгновение выжидает, сочувственно помахивая хвостом, затем уносится вслед за хозяином.

– Я спрашиваю, с вами все в порядке?

Девушка не поднимает головы. Приблизившись, он видит, что она небольшого роста, худощавая, примерно его возраста. Густые волосы закрывают лицо.

Она говорит с трудом, прерывисто: явно не пришла в себя после падения. Джим сворачивает с дороги, идет к ней.

– Колено? Попробуйте наступить на ногу.

Наконец можно рассмотреть ее лицо: худое, как и вся она; узкий подбородок; быстрый, оценивающий взгляд карих глаз. Кожа у нее темнее, чем у Джима, покрыта легким загаром; девушку можно принять за итальянку или испанку, но за немку – никогда. Она кивает, встает, слегка поморщившись. Ее нельзя назвать красивой в классическом смысле, и, кажется, Джим где-то ее видел. Хотя и уверен, что они не знакомы. Во всяком случае, не были до сих пор.

– Значит, перелома нет.

– Перелома нет. Немного побаливает. Но жить, похоже, буду.

Джим улыбается. Его улыбка остается без ответа.

– Я с ужасом смотрел, как вы падали. Наехали на что-то?

На щеке у нее грязь; Джим борется с внезапным желанием стереть ее.

– Наверное. Я обычно езжу очень аккуратно. Но собака бросилась прямо под колеса.

Он смотрит на лежащий на земле велосипед и рядом с задним колесом обнаруживает большой серый камень, едва различимый в траве.

– Вот он, злоумышленник. Наверное, вы повредили шину. Давайте я взгляну. У меня с собой есть ремонтный набор.

Джим перекладывает из одной руки в другую книгу в мягкой обложке – это «Миссис Даллоуэй» Вирджинии Вульф. Книгу он нашел на столике возле постели матери, когда собирал вещи перед возвращением в колледж с осенних каникул, и попросил почитать в надежде лучше понять ее психологическое состояние.

Джим лезет в карман пиджака.

– Спасибо большое, но, думаю, у меня получится… – Пустяки. До сих пор не могу поверить, что владелец собаки даже не оглянулся. Не очень-то вежливо с его стороны.

Он нервно сглатывает, смущенный тем, что она может увидеть в его словах намек: дескать, я-то не такой… Но его вряд ли можно назвать героем дня; ремонтный набор, как выясняется, он забыл. Лезет в другой карман. Затем вспоминает: Вероника. Когда сегодня утром Джим раздевался у нее в спальне, не успев даже оставить в прихожей пиджак, то выложил содержимое карманов на туалетный столик. Потом забрал бумажник, ключи, мелочь. А коробочка с ремонтным набором так и лежит там среди ее бус, колец и духов.

– Похоже, я поторопился. Боюсь, не знаю, где он. Обычно ношу его с собой.

– Даже когда ходите пешком?

– Да. Чтобы быть готовым ко всему, и так далее. И как правило, я не хожу пешком. В смысле, езжу на велосипеде.

Некоторое время они молчат. Девушка отрывает левую ногу от земли и начинает медленно сгибать и разгибать ее. Она делает это плавно и элегантно, словно танцовщица, работающая у балетного станка.

Он сам удивляется искренности своего любопытства.

– Может, показаться врачу?

Она качает головой.

– Уверена, холодный компресс и порция неразбавленного джина – это все, что мне нужно.

Он смотрит на нее, не понимая, шутит ли она. Девушка улыбается.

– Так вы немка? – спрашивает Джим.

Он не ожидал такого резкого ответа и потому отводит взгляд.

– Извините. Просто услышал, как вы выругались. Scheiße.

– Вы говорите по-немецки?

– По сути, нет. Но я могу сказать слово «дерьмо» на десяти языках.

Она смеется, обнажая здоровые белые зубы. Наверное, слишком здоровые для человека, выросшего на пиве и кислой капусте.

– Мои родители из Австрии.

– Значит, вы все-таки говорите по-немецки!

– Nein, meine Liebling. Совсем чуть-чуть.

Глядя на девушку, Джим вдруг понимает, как хочет ее нарисовать. Необычайно отчетливо представляет себе эту картину: она сидит на подоконнике и читает, свет, падающий из окна, пробивается сквозь ее волосы; он делает набросок, в комнате светло и тихо, только карандаш скрипит по бумаге.

– Вы тоже изучаете английскую литературу?

Вопрос возвращает его в реальность.

Читать еще:  Литературные жанры и их определения. Что такое жанр в литературе

…Доктор Доусон в аудитории колледжа Квинс, трое его коллег-правоведов с безучастными мясистыми лицами небрежно записывают что-то для доклада о «целях и соответствии гражданского законодательства»… Джим уже опаздывает, но его это не волнует.

Он смотрит на книгу в своей руке и отрицательно качает головой.

– Боюсь, нет. Я изучаю право.

– А-а! Я почти не знаю мужчин, которые читают Вирджинию Вульф ради удовольствия.

– Я ношу эту книгу с собой, чтобы производить впечатление. Отличный способ знакомиться с очаровательными студентками английского факультета. Достаточно спросить: «А вам нравится “Миссис Даллоуэй”?» – и дело в шляпе.

Она смеется в ответ, и Джим вновь смотрит на нее, на этот раз дольше прежнего. В действительности глаза у нее не карие, радужка почти черная, а по краям ближе к серому. Такие глаза были у женщины, стоящей на фоне бледного английского неба, на одной из картин отца; теперь Джим знает – ее звали Соня, и мать не хотела видеть эту картину в их доме.

– А вам? – спрашивает он.

– Вам нравится «Миссис Даллоуэй»?

Она замолкает ненадолго.

– Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы не встречались на занятиях?

– Только если вы пробрались на одну из увлекательных лекций профессора Уотсона по римскому праву. Как вас зовут?

– Ева. Ева Эделстайн.

Имя подошло бы оперной певице или балерине, а не этой невзрачной на первый взгляд девушке, чье лицо – Джим знает наверняка – он будет рисовать, размывая контуры: плавные линии скул, легкие тени под глазами.

– Нет, такое я бы не забыл. Меня зовут Джим Тейлор. Учусь в Клэре, второй курс. А вы… в Ньюнхэме. Угадал?

– Все верно. Тоже второй курс. У меня будут серьезные неприятности, если пропущу встречу с куратором. А ведь я написала эссе по Элиоту.

– Это особенно обидно. Но я уверен, они вас простят. Учитывая обстоятельства.

Ева изучает его, склонив голову набок. Джим не понимает, находит она его интересным или странным. Возможно, просто недоумевает, почему он до сих пор не ушел.

– Мне тоже нужно на встречу с куратором, – сообщает он, – но, если честно, я думал прогулять ее.

– Вы регулярно так поступаете?

В ее словах слышится жесткость. Ему хочется объяснить: он не из тех, кто учится спустя рукава и считает, что ему все позволено по праву рождения. Джим мог бы рассказать ей, каково это – заниматься не тем, к чему стремится душа. Но он отвечает:

– Да нет. Просто неважно себя чувствовал. Но теперь мне неожиданно стало лучше.

На мгновение кажется – говорить больше не о чем. Джим понимает, что сейчас произойдет: она поднимет велосипед, повернется и медленно пойдет обратно. Он в смятении, не может придумать никакого предлога, чтобы удержать ее. Но Ева не уходит и смотрит не на него, а на дорогу. Он поворачивает голову и видит девушку в коротком темно-синем пальто, которая внимательно рассматривает их, а потом удаляется.

– Ваша знакомая? – спрашивает Джим.

– Виделись пару раз.

Чувствуется, как что-то меняется в ней, она закрывается.

– Мне пора возвращаться. У меня еще встреча сегодня.

И встреча, конечно, с мужчиной, в этом нет сомнений. Джим начинает паниковать: он не должен, не может ее отпустить. Он дотрагивается до нее.

– Не уходите. Пойдемте со мной. Я знаю один паб. Там много льда и джина.

Он все еще прикасается к рукаву ее пальто из грубого хлопка. Ева не отталкивает его, только смотрит задумчиво. Джим уверен, что девушка скажет «нет», повернется и уйдет. Но она говорит:

– Хорошо. Почему бы и нет?

Джим кивает с напускной беспечностью, хотя ощущает нечто совсем иное. Думает о пабе на Бартон-роуд; если понадобится, он сам отвезет туда проклятый велосипед. Встает на колени, ищет повреждения; на первый взгляд – ничего, если не считать длинной рваной царапины на переднем крыле.

– Ничего страшного, – говорит Джим. – Я его поведу, если хотите.

Ева качает головой:

– Спасибо. Справлюсь сама.

И они уходят вдвоем – выбравшись из колеи, которая каждому из них была предназначена, – в сгущающиеся сумерки, в тот день, когда один путь избрали, а другим пренебрегли.

Путь, выбирающий нас. Онлайн чтение книги три версии нас версия третья

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 589 562
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 548 325

Моей матери Джейн Билд, прожившей множество жизней; и моему крестному отцу Бобу Уильямсону, которого мне очень не хватает

«Иногда он представлял себе, как в конце жизни ему покажут любительское кино обо всех тех дорогах, которые он не выбрал, и о том, куда они могли его привести».

«Ты и я делаем историю. Вот что такое мы».

THE VERSIONS OF US

Copyright © Laura Barnett 2015

Published in the Russian language by arrangement with Greene and Heaton Ltd. Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency

© Издание на русском языке, перевод на русский язык. Издательство «Синдбад», 2018

Вот как это начинается.

На железнодорожной платформе стоит женщина, в правой руке у нее чемодан, в левой – желтый носовой платок, которым она вытирает лицо. Глаза слезятся, вокруг них залегли тени, в горле першит от запаха сгоревшего угля.

Ее никто не провожает. Мириам запретила всем приходить, хотя мать плакала, как она сама плачет сейчас, – и все-таки время от времени привстает на цыпочки и смотрит поверх покачивающихся шляпок и лисьих боа. Может быть, Антон, устав от слез матери, сдался, надел ей на руки варежки, усадил в инвалидное кресло и повез по бесконечным лестничным пролетам… Но нет ни Антона, ни мамы. На платформе одни незнакомцы.

Мириам заходит в вагон и останавливается в коридоре, где мерцают лампы. Черноусый мужчина со скрипичным футляром переводит взгляд с ее лица на округлившийся живот.

– Где ваш муж? – спрашивает он.

Мужчина смотрит на Мириам, по-птичьи наклонив голову. Нагибается и свободной рукой берет ее чемодан. Она открывает рот, чтобы возразить, но он уже идет по проходу.

– В моем купе есть свободное место.

Читать еще:  Подробная характеристика мужчины -Тельца. Совместимость мужчины тельца

Во время всего долгого пути на запад они разговаривают. Он угощает ее свежей селедкой и маринованными огурцами из бумажного пакета, и Мириам не отказывается, хотя и не любит селедку, но прошли уже сутки с тех пор, как она ела в последний раз. Мириам не признается, что никакого мужа в Англии не существует, но ее попутчик и так это знает. Когда поезд со скрежетом останавливается на границе и пограничники приказывают всем пассажирам выйти из вагонов, Якоб не отпускает ее от себя, и они стоят рядом, а снег метет, и тонкие подошвы туфель начинают промокать…

– Ваша жена? – спрашивает пограничник, протягивая руку за документами Мириам.

Якоб кивает. Шесть месяцев спустя, в Маргейте, в ясный солнечный день, младенец засыпает в мягких объятиях жены местного раввина – вот что происходит с Мириам.

Это начинается еще и так.

В саду, полном цветущих роз, стоит, потирая поясницу, другая женщина. На ней – голубой рабочий халат ее мужа, художника. Он сейчас рисует в доме, а она стоит здесь, положив руку на заметно выпирающий живот.

Внутри только что шевелился ребенок, но теперь затих. У ног женщины – плетеная корзинка, наполовину заполненная срезанными цветами. Вивиан делает глубокий вдох, наслаждаясь резким, похожим на яблочный, запахом свежескошенной травы – утром, пока не началась жара, она подстригала газон. Она все время чем-нибудь занимается из страха, что, если остановится, тьма накроет ее с головой, как одеяло, теплое и уютное. Она боится, что заснет под этим одеялом, и ребенок вместе с ней.

Вивиан наклоняется за корзинкой и чувствует, как что-то рвется внутри. Она оступается, вскрикивает. Льюис не слышит: он включает музыку, когда работает. Чаще всего Шопена, а если нуждается в оттенках потемнее, то Вагнера. Вивиан оказывается на земле, рядом валяется перевернутая корзинка, розы – алые и розовые – рассыпались, их раздавленные лепестки источают слабый аромат. Боль возвращается, и Вивиан судорожно хватает ртом воздух; тут она вспоминает про соседку, миссис Доуз, и начинает звать ее. Через мгновение миссис Доуз уже бережно обнимает Вивиан за плечи и усаживает в тени, на скамейку у двери. Сына бакалейщика, застывшего у ворот с открытым ртом, миссис Доуз посылает за доктором, а сама спешит наверх, чтобы найти мистера Тейлора – эксцентричного маленького человека с круглым животом и крючковатым, как у гнома, носом. Совсем не так в представлении миссис Доуз должен выглядеть художник – но в общении он очень приятный. Обходительный.

Вивиан не чувствует ничего, кроме боли, которая накатывает волнами, да внезапной прохлады постели.

После бесконечной череды минут и часов доктор наконец говорит ей:

– Ваш сын. Вот ваш сын.

Она опускает глаза и видит его – дитя подмигивает ей, словно поживший, умудренный опытом человек.

Кембридж, октябрь 1958

Потом Ева часто будет думать: «Если бы не этот ржавый гвоздь, мы с Джимом могли никогда не встретиться».

Эта мысль была такой яркой и отчетливой, что перехватывало дыхание. Ева лежала неподвижно, наблюдая, как свет пробивается сквозь занавески, и вспоминала, под каким углом колесо скользило по изрытой колеями траве; сам этот гвоздь, старый и гнутый; маленькую собачку, которая не услышала звук приближающегося велосипеда и выскочила наперерез. Она попыталась объехать ее, и тут подвернулся ржавый гвоздь. Как легко все это могло не произойти, не должно было произойти.

Но это будет потом, когда вся жизнь до встречи с Джимом станет казаться Еве бесцветной, лишенной звуков, и вообще, можно ли это назвать жизнью? А сейчас она слышит только слабый звук прокола и шипение воздуха, выходящего из велосипедной шины.

– Черт, – говорит Ева. Нажимает на педаль, но переднее колесо трясется, как нервная лошадь. Она тормозит, слезает с велосипеда и опускается на колени, чтобы выяснить причину поломки. Маленькая собачка виновато кружит в отдалении, затем лает, будто извиняясь, и устремляется вслед за хозяином, чья фигура в бежевом плаще уже исчезает вдали.

Вот он, этот гвоздь, из-за которого в шине образовался разрыв длиной не меньше двух дюймов[1]. Ева надавливает на шину, и воздух с хриплым свистом покидает ее. Колесо уже практически стоит на ободе; придется теперь тащить велосипед обратно в колледж, хоть она и так опаздывает на встречу со своим куратором. Профессор Фарли решит, что Ева не написала эссе по «Четырем квартетам» Т. С. Элиота, а ведь она потратила на него две ночи; эссе лежит в сумке, тщательно переписанное, занимающее пять страниц, не считая сносок. Ева этой работой гордится, предвкушает, как будет читать ее вслух, краем глаза наблюдая за старым Фарли, который наклонится вперед и станет шевелить бровями. Он делает так всегда, если что-то привлекает его внимание.

– Scheiße[2], – говорит Ева по-немецки, потому что в подобных ситуациях годится лишь этот язык.

– С вами все в порядке?

Ева все еще стоит на коленях, с трудом удерживая велосипед. Опустив голову, рассматривает злополучный гвоздь и размышляет, стоит его выдернуть, или будет еще хуже.

– Все в порядке, спасибо. Только колесо проколола.

Неизвестный прохожий молчит. Она думает, что он ушел, но тут его тень – мужской силуэт без шляпы, рука в кармане пиджака – появляется на траве рядом с ней.

– Позвольте, я помогу. У меня с собой есть ремонтный набор.

Ева поднимает взгляд. Солнце уже садится за деревья, растущие вдоль дороги, – середина октября, дни становятся все короче – и светит ему в спину, отчего черты лица различить трудно. Его тень, к которой теперь прилагаются поношенные коричневые башмаки, кажется гротескно большой, хотя сам он среднего роста. Светло-каштановые волосы, похоже, давно не виделись с парикмахером; в свободной руке – книга в мягкой обложке. Ева успевает прочитать название – «О дивный новый мир» – и внезапно вспоминает зимний воскресный день, когда мать возилась на кухне с ванильным печеньем и по дому плыли звуки скрипки, на которой играл отец, а она сама с головой ушла в странное, пугающее будущее, нарисованное Олдосом Хаксли.

Источники:

http://nice-books.ru/books/fantastika-i-fjentezi/fjentezi/73798-oksana-pankeeva-put-vybirayushchii-nas.html
http://librebook.me/tri_versii_nas/vol3/3
http://www.litmir.me/br/?b=616716&p=1

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector